Хеннинг Манкелль - Белая львица

Валландер записал:

— Это мы проверим. А теперь вернемся к «Макдоналдсу», что возле Егерсру. Вы были там, видимо, около половины седьмого.

— Пожалуй, — согласился Стиг Густафсон.

— Что вы делали потом?

— Поехал к Ниссе, и мы играли в карты.

— Кто это — Ниссе?

— Старый плотник, мы с ним плавали вместе много лет. Ниссе Стрёмгрен. Живет на Фёренингсгатан. Иногда мы играем в карты. Этой игре мы выучились на Дальнем Востоке. Очень сложная, но интересная, когда умеешь. Там нужно копить валетов.

— И как долго вы у него пробыли?

— Домой я уехал около полуночи. Поздновато, конечно, ведь наутро нужно было встать ни свет ни заря. Автобус-то с Центрального вокзала отходит ровно в шесть. Я имею в виду автобус до Каструпа.

Валландер кивнул. У Стига Густафсона есть алиби, думал он. Конечно, если все, что он сказал, правда. И если Луизу Окерблум убили действительно в пятницу.

Но сейчас нет никаких оснований требовать ареста Стига Густафсона. Прокурор санкции не даст.

Это не он, думал Валландер. Если даже я начну давить на то, что он преследовал Луизу Окерблум, мы все равно ни к чему не придем.

— Подождите здесь. — Валландер встал и вышел из комнаты.

Собранные на совещание сотрудники уныло выслушали его информацию.

— Надо проверить его показания, — сказал Валландер. — Но честно говоря, думаю, это не он. След оказался тупиковым.

— По-моему, ты опережаешь события, — вмешался Бьёрк. — Мы ведь не знаем точно, что она действительно умерла в пятницу во второй половине дня. Стиг Густафсон вполне мог поехать из Ломмы в Крагехольм после того, как расстался со своим приятелем-картежником.

— Вряд ли, — сказал Валландер. — Что могло задержать там Луизу Окерблум до такого позднего часа? Не забывай, на автоответчике она сказала, что вернется домой к пяти. Мы должны исходить из этого. С ней что-то случилось до пяти часов.

Все молчали.

Валландер огляделся:

— Мне нужно поговорить с прокурором. Если нет вопросов, я отпускаю Стига Густафсона.

Возражений никто не имел.

Курт Валландер прошел в другую часть здания, где располагалась прокуратура, и доложил Перу Окесону о допросе. Каждый раз, бывая у Окесона, комиссар ужасался немыслимому беспорядку, царящему в кабинете. Столы и стулья завалены кучами бумаг, мусорная корзина переполнена. Но работать с Пером Окесоном было одно удовольствие. Толковый прокурор, вдобавок и в халатном отношении к важным документам его не упрекнешь.

— Арестовать его мы не можем, — сказал Окесон, когда Валландер закончил свой доклад. — Я полагаю, вы сумеете быстро проверить его алиби?

— Да. Честно говоря, думаю, это не он.

— Другие зацепки есть? — поинтересовался Окесон.

— Очень слабые. Вдруг он кого-нибудь нанял, чтобы убить ее. Прежде чем продолжить дознание, мы все тщательно проверим. Но иных зацепок по конкретным людям у нас нет. Будем пока работать в широком спектре. Если что, я сообщу.

Пер Окесон кивнул и, прищурясь, посмотрел на Валландера:

— Как у тебя со сном? По-моему, паршиво. Глянь на себя в зеркало! Смотреть страшно!

— У меня и самочувствие соответствующее. — Валландер встал.

Вернувшись в свое крыло, он снова вошел в комнату для допросов.

— Мы отвезем вас в Ломму, — сказал он. — Но наверняка придется вас еще побеспокоить.

— Я свободен? — спросил Стиг Густафсон.

— А вы и были свободны. Давать показания вовсе не значит быть арестованным.

— Я ее не убивал, — сказал Стиг Густафсон. — Не понимаю, как вы могли подумать такое.

— Вот как? Но ведь вы неоднократно ее преследовали.

На лице Стига Густафсона мелькнула тень тревоги.

Что ж, пусть знает, что нам это известно, подумал Валландер.

Он проводил Стига Густафсона в дежурную часть и распорядился отвезти его домой, в Ломму.

Больше мы не увидимся, думал он. Можно его вычеркнуть.

После обеда они вновь собрались на совещание. В перерыве Валландер успел съездить домой и перекусить.

— Куда подевались обыкновенные воры? — вздохнул Мартинссон, когда все расселись по местам. — Ведь эта история смахивает на чистой воды грабеж. Все, чем мы располагаем, — это мертвая женщина, прихожанка независимой церкви, брошенная в колодец. И отрубленный черный палец.

— Я с тобой согласен, — сказал Валландер. — И как бы нам ни хотелось, мы не можем отмахнуться от этого пальца.

— Ниточек много, а толку от них чуть, — с досадой сказал Сведберг, почесывая лысину. — Надо суммировать все, что у нас есть. Прямо сейчас. Иначе мы никогда не сдвинемся с мертвой точки.

Валландер угадывал в словах Сведберга подспудную критику своей манеры вести дознание. Но даже и сейчас ему казалось, что это несправедливо. Всегда есть опасность слишком поспешно сосредоточиться на какой-то одной зацепке. Пожалуй, Сведберг все-таки просто дал выход своему замешательству.

— Ты прав, — сказал Валландер. — Итак, давайте посмотрим, что у нас есть. Луиза Окерблум убита. Где и кем, мы в точности не знаем. Но знаем приблизительно когда. Неподалеку от того места, где был впоследствии найден ее труп, взрывается якобы пустующий дом. На пожарище Нюберг обнаруживает детали мощной радиостанции и обгорелую рукоять пистолета. Такие пистолеты выпускают по лицензии в ЮАР. Там же во дворе мы находим отрубленный черный палец. Далее, кто-то пытался спрятать в пруду автомобиль Луизы Окерблум. По счастливой случайности мы скоро его обнаружили. То же и с ее трупом. Далее, нам известно, что она убита выстрелом в упор и что все это похоже на расправу. Перед совещанием я позвонил в больницу. На сексуальное преступление ничто не указывает. Ее просто застрелили.

— Все это надо рассортировать, — сказал Мартинссон. — Добыть побольше материала. Насчет пальца, радиостанции, пистолета. Необходимо немедля связаться с тем адвокатом из Вернаму. В доме наверняка кто-то был.

— Задачи распределим в конце, — сказал Валландер. — У меня лично есть только два соображения, с которыми я хочу вас ознакомить.

— С них и начнем, — кивнул Бьёрк.

— Кто мог застрелить Луизу Окерблум? Прежде всего насильник. Однако, по предварительной оценке патологоанатома, эта версия не имеет под собой почвы. Следов насилия нет, следов веревок или наручников тоже. Врагов у нее нет. А это наводит на мысль, что она стала жертвой недоразумения. Ее убили по ошибке, вместо кого-то другого. Вторая возможность — она случайно увидела или услышала что-то такое, чему свидетелей быть не должно.

— В эту версию вписывается и дом, — заметил Мартинссон. — Он находился неподалеку от усадьбы, которую она собиралась посмотреть. И в этом доме явно что-то произошло. Она что-то увидела и была убита. Петерс и Нурен съездили в ту усадьбу, которую она хотела посмотреть. Ну, которая принадлежит вдове Валлин. Оба говорят, что на тамошних дорогах очень легко заблудиться.