Хеннинг Манкелль - Белая львица

Собственно, и задание на разработку плана они получили от Комитета.

Все началось, когда Нельсон Мандела, отсидев без малого тридцать лет в тюрьме на Роббен-айленде, вышел на свободу. Ян Клейн и Франц Малан, как и другие правоверные буры, сочли это объявлением войны. Президент де Клерк предал свой народ, белых Южной Африки. Если не принять кардинальных мер, система апартеида будет уничтожена. Ряд высокопоставленных буров, в том числе Ян Клейн и Франц Малан, понимали, что свободные выборы неизбежно приведут к власти черное большинство. Для них это было равнозначно катастрофе, потому что избранный народ потеряет право властвовать в ЮАР по своему усмотрению. Они обсудили множество вариантов и наконец решили, что нужно предпринять.

Решение было принято четыре месяца назад. Встретились они тогда в этом самом доме, который принадлежал южноафриканской армии и использовался для проведения секретных совещаний. Официально ни разведка, ни военные не поддерживали контактов с подпольем. Формально они сохраняли верность действующему правительству и конституции ЮАР. Однако реальность выглядела иначе. Как и во времена всесильности «Союза братьев», Ян Клейн и Франц Малан имели контакты во всех слоях южноафриканского общества. И операция, которую они спланировали по поручению Комитета и были готовы начать, опиралась на верховное командование южноафриканской армии, на движение Инката, которое было противником АНК, а также на процветающих предпринимателей и банкиров.

Они сидели в этой самой комнате, у стола, крытого зеленым сукном, когда Ян Клейн вдруг сказал:

— Кто теперь самый важный человек в Южной Африке?

Франц Малан быстро сообразил, кого Клейн имел в виду.

— Проведем мысленный эксперимент, — продолжал Ян Клейн. — Представь себе, что он мертв. И умер не своей смертью. Иначе его бы сразу возвели в ранг святого. Нет, представь себе, что он убит.

— В черных предместьях начнутся волнения, да в таких масштабах, какие нам и не снились. Всеобщая забастовка, неразбериха. Страна окажется в еще большей внешней изоляции.

— Думай дальше. Допустим, удастся доказать, что его убил чернокожий.

— Смятение усилится. Инката и АНК открыто вступят друг с другом в войну. А мы будем спокойно сидеть сложа руки, наблюдая, как они уничтожают друг друга мотыгами, топорами и копьями.

— Верно. Теперь сделай еще один шаг. Допустим, убийца — член АНК.

— Движение превратится в хаос. Верхушка перережет друг другу глотки.

Ян Клейн энергично кивнул:

— Верно. Дальше!

Франц Малан на секунду задумался, потом продолжал:

— В конце концов черные обязательно выступят против белых. А поскольку черное политическое движение в такой ситуации будет на грани полного разброда и анархии, нам придется задействовать полицию и армию. Последует недолгая гражданская война. Если тщательно все спланировать, мы сумеем устранить всех, кто мало-мальски имеет влияние среди черных. А окружающий мир волей-неволей будет вынужден признать, что войну начали чернокожие.

Ян Клейн кивнул.

Франц Малан испытующе посмотрел на него.

— Ты серьезно? — медленно спросил он.

Ян Клейн ответил удивленным взглядом:

— Серьезно?

— Насчет его убийства?

— Разумеется, серьезно. К началу лета он будет уничтожен. Эту операцию мы назовем «Спрингбок».

— Почему «Спрингбок»?

— Все должно иметь свое название. Ты никогда не охотился на антилоп? Пораженный пулей, спрингбок перед смертью делает прыжок. Вот я и хочу, чтобы наш злейший враг тоже совершил такой прыжок.

Они засиделись до рассвета. Франц Малан не мог не отдать должное Яну Клейну: тот прекрасно все продумал. План был дерзкий, однако без ненужного риска. Когда под утро они вышли на веранду размять ноги, у Франца Малана оставалось одно-единственное возражение.

— План отличный, — сказал он. — Но по-моему, в нем все же есть одна опасность. Ты рассчитываешь, что Виктор Мабаша не станет колебаться. Не забывай, он зулус. А зулусы чем-то напоминают буров. Они хранят верность прежде всего самим себе и своим предкам, которым поклоняются. Ты возлагаешь огромную ответственность на чернокожего и доверяешь ему. Тебе известно, что их преданность и наша — вещи разные. Хотя, может быть, ты и прав. Он станет богачом, такое ему и во сне не снилось. Но как бы то ни было, весь план основан на доверии к черному.

— Могу ответить сразу, — сказал Ян Клейн. — Я полагаюсь не на одного-единственного человека. Во всяком случае, не целиком. Я полагаюсь на тебя. Но понимаю, что у каждого есть свои слабости. И потому возмещаю недостаток доверия осторожностью и перестраховкой. Это касается, понятно, и Виктора Мабаши.

— Ты полагаешься лишь на себя.

— Да. У меня ты никаких слабостей не найдешь. Виктор Мабаша, безусловно, все время будет под наблюдением. И я скажу ему об этом. Далее, он пройдет спецподготовку у одного из лучших в мире экспертов-киллеров. В случае предательства его ожидает столь медленная и мучительная смерть, что он проклянет день своего рождения. Виктор Мабаша знаком с пытками. Он поймет, чего мы от него требуем.

Через несколько часов они попрощались и разъехались в разные стороны.

Четыре месяца спустя с планом ознакомили группу заговорщиков, которые поклялись хранить молчание.

Теперь замысел вступил в стадию осуществления.

Когда машина затормозила у дома на холме, Франц Малан уже посадил собак на цепь. Виктор Мабаша терпеть не мог овчарок и оставался в машине, пока не удостоверился, что напасть они не смогут. Ян Клейн встречал его на веранде. Виктор не устоял перед соблазном протянуть руку. Но Ян Клейн, словно бы и не заметив ее, спросил, как он доехал.

— Когда ночь напролет трясешься в автобусе, успеваешь составить много вопросов, — ответил Виктор Мабаша.

— Отлично, — сказал Ян Клейн. — Ты получишь все необходимые ответы.

— Кто решает, что необходимо, а что нет?

Прежде чем Ян Клейн успел ответить, из тени вышел Франц Малан. Он тоже не подал Виктору руки.

— Идемте в дом, — сказал Ян Клейн. — Нужно многое обсудить, а времени в обрез.

— Меня зовут Франц, — представился Малан. — Подними-ка руки над головой.

Виктор не протестовал. По неписаному правилу на переговорах полагалось быть безоружным. Франц Малан забрал у него пистолет, потом осмотрел ножи.

— Их сделал африканский оружейник, — сказал Виктор Мабаша. — Незаменимы в ближнем бою и как метательное оружие.

Они вошли в дом и расположились у стола под зеленым сукном. Шофер варил на кухне кофе.

Виктор Мабаша ждал, надеясь, что белые не заметят, как он напряжен.

— Миллион рандов, — сказал Ян Клейн. — На сей раз начнем с конца. Я хочу, чтобы ты постоянно помнил, сколько мы предлагаем тебе за поручение, которое ты должен для нас выполнить.