Штефан Мариан - Современный румынский детектив

С минуту она колебалась. В серебристом полумраке улицы ее зеленые глаза холодно светились, как изумруды.

— Но ведь это машина братьев Алботяну!

— Ну и что? Садись!

Неожиданно она повернулась ко мне спиной и побежала вперед, остро постукивая по засыпанному снегом тротуару высокими каблуками. Я подождал, пока она немного отдалится, и тронул машину с места так плавно, что был слышен скрип сминаемого колесами снега. Обогнав ее на несколько метров, я остановился и снова открыл дверцу, но она прошла мимо, как будто меня не существовало. С противоположного конца улицы приближалось такси; она отчаянно замахала рукой, но шофер свернул направо, не доезжая до нашего перекрестка, поэтому ее призывов заметить не мог.

Я еще раз нагнал ее и, въехав на тротуар, перегородил дорогу. Тогда она подошла к правой дверце, рванула ее и как ни в чем не бывало уселась в машину рядом со мной. Когда она, устраиваясь поудобнее, положила ногу на ногу, ее чулки приятно зашуршали,

— Куда?

— Сперва скажи, как ты очутился в этой машине?

— Одолжил.

— Что за шутки? Алботяну никому ничего не одалживают. У них зимой снега не выпросишь!

— Так куда ехать?

— Ты с ума сошел! Не боишься, что они на тебя заявят?

— Подумаешь! Это как в известной басне: мелкие рыбешки подали жалобу на жестокое обращение Барракуды, а разбирательством дела занимался начальник — Акула.

— Так ты из милиции? — Угу.

Она удивленно присвистнула. Я еще раз спросил, куда ее везти, и она назвала улицу неподалеку от медицинского факультета. Пустынные проспекты в свете фар казались бесконечной лентой станиолевой фольги. Зелено — красные огоньки светофоров дружелюбно подмигивали. Задумавшись, я вел машину медленно, осторожно. Присутствие красивой женщины, приятное тепло и даже грустная мелодия" Венеции" Азнавура не могли отвлечь меня от навязчивых мыслей. Я посмотрел на часы — до полуночи оставался ровно час.

Да, мне нужны были деньги. Много, намного больше, чем та сумма, которую предлагал Манафу. Чтобы раздобыть денег, я готов был ввязаться и в более серьезное дело. Однако слежка, засада — все это вызывало у меня внутренний протест, поскольку несчастные случаи с охотниками происходят именно тогда, когда они устраивают ловушки другим.

Надо было срочно обеспечить себе алиби и свидетеля. Ведь даже в том случае, когда налицо стремление одного из супругов обвинить другого в поведении, которое может послужить поводом для развода, нарушать неприкосновенность жилища нельзя. Длинная рука закона только и ждет удобного случая, чтобы тебя схватить.

Мне нужен свидетель, в честности которого не возникнет ни малейших сомнений, который при необходимости мог бы, положив руку на отпечатанную ротатором Библию, поклясться, что я находился на месте возможного преступления именно в интересах ущемленного лица, в данном случае — жены Манафу.

Самый подходящий для подобной роли человек — адвокат Парандэрэт. Но при воспоминании о нем у меня по спине бегают такие же мурашки, как, по всей вероятности, у пациентов доктора Гильотена. Этот адвокат когда-то убедил меня доверить ему мои скромные трудовые сбережения, ибо его жажда извлекать выгоду из самых необычных дел была такой же непомерной, как и страстное желание найти Эльдорадо.

Мне нужен честный простак. Милое создание, сидящее рядом со мной, вполне подходит для этой роли. Однако как завести разговор на такую щекотливую тему с гордой барышней, абсолютно убежденной в том, что все вокруг существует только для того, чтобы служить ей? Красота часто бывает для женщин такой же помехой, как крылья для альбатроса.

Пока я был доволен только одним — возможностью быстро передвигаться благодаря" одолженной" машине. Из-за скаредности владельцев она простояла в гараже так долго, что о ней забыли. В конце вечеринки, когда я ждал рыжую у ванной, мне случайно довелось услышать, как господин Мими спросил у своей прислуги — старой девы с вечно похотливым взглядом, — уложен ли багаж и заказано ли такси. Братья Алботяну покинули Бухарест, и было бы грешно оставлять на приколе в гараже их" опель — капитан"(правда, вышедший из моды и обветшавший), в то время как я должен был, как святой апостол, сбивать подметки или надеяться на милость таксистов.

Проблема нужной мне аппаратуры была почти решена. Оставалось только поскорее увидеться со старым вором — специалистом по подслушивающим устройствам. Несомненно, в его арсенале имелись необходимые мне орудия, и не составило бы большого труда за литр обещаний заставить его раскрыть футляры. Как и молодой вдове, отставным ворам ночи кажутся слишком длинными. Разница лишь в том, что у воров бессонница неизлечима и рецепт от нее, пусть даже это окажется микстура для полоскания горла, равноценен секрету изготовления мармелада из пустых спичечных коробков. В обмен можно кое-что получить, даже снижение тарифа на одну треть.

— Я приехала! — отвлек меня от размышлений голос пассажирки. — Хочешь чашку горячего чая?

— Откуда вдруг такая любезность? Вот кофе бы я выпил с удовольствием. — Я повернулся и посмотрел на нее с самым невинным выражением. — Неужели ты хочешь узнать меня поближе?

— Довольно, мне все ясно. Ты не понимаешь хорошего отношения!

Она вышла, а я запер машину и побежал следом. Догнав ее, я заложил руки в карманы, засвистел и запрыгал на одной ножке. Все еще шел снег. Мой свист отражался хрустальным эхом, и мне вдруг захотелось кричать от радости, гикать, шуметь: божественная лира тоже издает иногда тупое блеяние.

Она занимала квартиру на верхнем этаже высокого здания, и мы долго поднимались по бесконечной полутемной лестнице. Мне вдруг взбрела в голову шальная мысль: как она себя поведет, если ущипнуть ее сзади?

Убранство квартиры являло счастливое сочетание изысканности и практичности. Дорогая мебель, китайские вазы, бухарские и персидские ковры, несколько полотен кисти Лукиана и Тоницы, среди которых затесались, диссонируя с цветами и ангелочками, странные гравюры в манере Мегенберга или Грюнпека, изображавшие монстров, бесов и безобразные безголовые существа. Вдоль всех стен стояли шкафы, заполненные книгами. Кроме того, имелся полный набор бытовой техники, отражающий последние достижения в этой области. Я не заметил ничего лишнего — ни дорогих безделушек, ни статуэток, ни сувениров. Вся обстановка говорила о строгом вкусе хозяйки. Можно было подумать, что здесь живет мужчина, если бы в воздухе не витал несомненно женский аромат. Когда-нибудь я сумею наконец понять, отчего ее кожа пахнет одновременно духами, книгами и табаком.

— Извини, пожалуйста. Пока я переодеваюсь, ты можешь сам сделать кофе. В кухне есть все необходимое.