Майкл Ридпат - Где распростерся мрак…

— Вы? Вы остаетесь в Исландии. Едет Арни. Вернее говоря, он уже вылетел. Вчера.

— Арни? В одиночку?!

— Вот именно. Двух человек на такое мероприятие я выделить не могу.

— А как же я?

— О, вы у нас слишком ценный сотрудник, — саркастически процедил Балдур. — К тому же у Арни есть американский диплом, и он хорошо говорит по-английски.

— Так что же мне делать?

— Можете поискать кольцо, — мрачно улыбаясь, ответил инспектор. — Это займет ваше время.

Вернувшись на рабочее место, Магнус первым делом позвонил Арни. Молодой детектив успел прибыть в аэропорт Кеннеди и дожидался там посадки на рейс до Сан-Франциско. Хотя в Нью-Йорке стояло раннее утро, голос Арни звучал отнюдь не сонно. Парнишка был возбужден, и Магнусу с трудом удалось его успокоить и объяснить предварительную линию допроса Исилдура. Для начала того следовало припугнуть статьей об убийстве по сговору, если только он не расскажет, чем Стив Джабб в действительности занимался в Рейкьявике.

Арни, похоже, слушал внимательно, хотя Магнус и сомневался в его способности извлечь из Исилдура нечто такое, чего тот отчаянно не хотел выдавать.

— Кстати, — продолжал Магнус, — вы проверили алиби Бирны и Петура?

— Там все в порядке, — ответил Арни. — Я побеседовал с любовником Бирны и с администрацией гостиницы в Коупавогуре, а также опросил менеджеров всех трех ночных клубов Петура. Они подтвердили, что видели его той ночью.

Этому результату сержант не удивился. Впрочем, он знал, насколько важно в любом расследовании проверять и перепроверять любые детали.

— Ну что ж, тогда желаю вам удачи, — сказал он.

— Вам привезти какой-нибудь сувенир?

— Нет, Арни, меня интересует только полное письменное признание Лоренса Фелдмана.

Затем Магнус переключился на свой компьютер и зашел в систему. Его терзала мысль, что Балдур сильно просчитался, принизив роль Исилдура, то есть Лоренса Фелдмана, или как там его… Сам же сержант продолжит поиски кольца, надеясь при этом, что Арни вернется с удачным уловом…

Он проверил папку входящих писем.

Только одно, зато от Колби.

«Магнус!

Прошлой ночью один из твоих приятелей-уродов залез ко мне в квартиру, засунул револьвер мне в рот и спросил, где тебя искать. Я ответила, что ты в Швеции, и он ушел.

Я чуть не обделалась.

Все, можешь меня не искать. И они тоже меня не найдут. Никто не знает, где я, — ни моя семья, ни друзья, ни на работе, ни копы, а уж тебе я точно ничего говорить не стану.

Магнус, ты мне всю жизнь испоганил и едва не убил.

Чтоб тебе сгнить живьем. И не вздумай хотя бы еще раз со мной заговорить.

К письму прилагалось коротенькое сообщение.

«Привет. Магнус.

Извини за небольшую задержку: я вчера был в разъездах и в офис не заглядывал. Этим делом займусь сам.

Магнус уставился на экран, едва справляясь с вихрем чувств. Ему не хватало воздуха. Он словно тонул в собственных эмоциях: гнев на поганца, который осмелился проделать такое с Колби; гнев на Уильямса, который не обеспечил должную защиту; и гнев на Колби, которая отказывалась понимать, что Магнус тут ни при чем. Ну и, разумеется, сильнейшее раздражение в собственный адрес, коль скоро он сам допустил такое развитие событий.

Чувство вины, потому что все случилось — разумеется! — по его милости.

Беспомощность: он застрял в Рейкьявике, за тысячи миль.

Опять-таки чувство вины, поскольку за последние сутки он почти не вспоминал Колби, даже, можно сказать, забыл про нее, хотя девушка именно сейчас подвергалась наибольшей опасности…

Магнус грохнул кулаком по столу. В комнате сидели еще два сотрудника, которые тут же повернули головы в его сторону.

Что ж, по крайней мере Колби не открыла, где он сейчас находится, хотя в данный момент это заботило его меньше всего. Напротив, очень хотелось немедленно прыгнуть в самолет до Бостона, разыскать там Педро Сото и вышибить ему мозги. Да и вообще, есть ли смысл прятаться в Исландии? Трусом Магнуса еще никто не называл…

Он отправил сердитое письмо замначальнику управления Уильямсу (опять-таки через агента Хендрикса), где описывал случившееся и интересовался, куда подевалась обещанная для Колби защита. Если бостонская полиция не в состоянии уберечь Колби от беды, тогда Магнус вернется и сам займется этим делом. Раз уж по всему выходит, что ничем путным в Исландии ему заниматься не дают.

Инкилейф томилась ожиданием в ресторанчике «Мокка», рассеянно прихлебывая кофе латте. Это заведение ей импонировало: одна из старейших кофеен Рейкьявика, на углу Сколавердустигур и Лейгавегур. Небольшое, обшитое деревом уютное местечко славилось своими вафлями и избранной клиентурой: художники, поэты и писатели. Стены служили своего рода вернисажем местных творческих натур, причем экспозиция менялась раз в месяц. К примеру, в марте пришла очередь выставлять образчики из салона Инкилейф.

На столике лежала газета, однако девушка не взяла ее в руки. День выпал удачным: удалось продать шесть ваз за несколько сотен крон. Увы, по-настоящему хорошему настроению мешал только что состоявшийся неприятный разговор с одной из партнерш предприятия, которая ребром поставила вопрос о задержке оплаты от «Нордидея».

Инкилейф не то чтобы соврала, но и не открыла всей правды.

История с сагой и смертью Агнара заставила ее подумать об отце. Она отлично помнила то утро, когда видела его в последний раз. Он вышел из дома с рюкзаком, остановился, обернулся к дочери и поцеловал на прощание. Инкилейф в мельчайших подробностях помнила, что на нем было надето: синий анорак и новенькие полусапожки для пеших туристов. А пахло от него мятой, потому что отец любил «холодок»… На память пришла и обида за то, что отец не позволил ей днем раньше переночевать у подруги. И вообще она до сих пор не простила ему то страшное утро…

Смерть Агнара вызвала целый переполох, а вот гибель отца прошла как-то незаметно. В Исландии все давно привыкли к тому, что люди то и дело срываются с утесов в штормовую погоду. Уж такая особенность местного быта.

Пожалуй, это неправильно. Надо было задаться вопросами. Так же как и сейчас…

— Эй, Инга!

Соседние посетители обернулись на вошедшего, но только на пару секунд, после чего вновь занялись своими разговорами и газетами. Исландцы гордятся умением не досаждать знаменитостям. Хотя, если вдуматься, настоящей славой пользовалась одна лишь Бьорк, но даже ее оставляли в покое, когда она появлялась на улицах города.

— Томас! Как я рада тебя видеть! — Инкилейф поднялась и поцеловала его в щеку.

— Обожди-ка, — сказал мужчина. — Сначала я возьму себе кофе. Тебе что-нибудь прихватить?

Инкилейф помотала головой, и ее знакомый направился к стойке, чтобы заказать двойной эспрессо. Его черты девушка знала наизусть: круглые очки, крупные выступающие зубы, пухлые щеки, редеющая, зачесанная назад шевелюра мышиного цвета. Частично это объяснялось тем, что девушка раз в неделю видела его по телевизору, а кроме того, они были друзьями детства.