Майкл Ридпат - Где распростерся мрак…

Он вернулся к столику.

— Как дела? — спросил Томас. — Знаешь, на днях забежал в твой салон. Тебя на месте не застал, зато полюбовался выставленными вещичками. С руками, должно быть, отрывают?

— Иногда… — дернула плечом Инкилейф.

— А что так мрачно? — Проницательный Томас заметил печальные нотки в ее голосе.

— Да в том-то и дело, что один наш клиент скупил все оптом, а в прошлом месяце обанкротился, так и не заплатив кучу монет.

— И банки ничего не хотят слышать, так?

— Вот именно. Года два назад они чуть ли не закидывали нас деньгами, а тут пристали с ножом к горлу… Понимаешь, мы подписались на кредит в валюте, и теперь сумма с каждым днем только растет…

— Ну понятно. Ничего, вскоре у тебя дела пойдут как по маслу.

— Спасибо на добром слове… — Инкилейф слабо улыбнулась. — А ты как? Похоже, твое телешоу пришлось к месту. На прошлой неделе мне особенно понравилось, как ты прищучил британского посла.

Томас весело ухмыльнулся, раздув щеки наподобие белки.

— Он сам виноват. Я к тому, что нельзя же так нагло пользоваться антитеррористическими законами, пытаясь прибрать к рукам наш крупнейший банк. Чистой воды рейдерство. Что бы сказали англичане, если бы на них вот так же наехали американцы?

— А перед этим ты отлупил того банкира… Как там бишь его… Который выписал себе бонусов на четыре миллиона баксов за три месяца до банкротства…

— У него по крайней мере хватило мужества приехать в Исландию держать ответ, — заметил Томас. — Хотя, конечно, это та еще проблемка. Никто из банкиров больше не хочет приходить ко мне на шоу. Да и послы попрятались. Вот мне и приходится балансировать на канате: быть агрессивным на потеху публике и при этом не отпугивать приглашенных…

Он пригубил эспрессо. «А ему идет известность», — подумала Инкилейф. Томас всегда ей импонировал, потому что распространял вокруг себя ауру теплого юмора, хотя в свое время был довольно скованным и неуверенным парнем. Сейчас его имя знала любая исландская семья, так что былая застенчивость испарилась. Правда, не до конца. И это-то было составной частью его обаяния.

— Ты слышала про Агнара Харальдссона? — спросил Томас, внимательно следя за реакцией девушки.

— Да, — лаконично ответила она.

— Помнится, между вами что-то такое было…

— Верно, было — одна большая и дурацкая ошибка. Впрочем… Да нет, ошибка-то маленькая, но все равно…

— Ты, наверное, сильно переживала, да? Его смерть? Я к тому, что сам в себя прийти не мог, хотя мы с ним почти и не были знакомы.

— Да, — выдавила Инкилейф. — Да, переживала.

— А полиция к тебе обращалась?

— С какой стати? — нахмурилась девушка, чувствуя, что заливается краской.

— Ну как же, дело резонансное, крупное расследование… Так что, они все-таки приходили?

Инкилейф кивнула.

— И как продвигаются поиски? Кого-нибудь арестовали?

— Да. Англичанина. Полиция думает, что они с Агнаром проворачивали какие-то темные делишки. Хотя, мне кажется, доказательств у них маловато.

— А ты с ним в последнее время встречалась? — Инкилейф вновь кивнула и, увидев вздернутые брови Томаса, поспешила уточнить: — Да нет же, не в этом смысле. Он был женат, к тому же большой бабник. У меня иные вкусы.

— Рад слышать, — отозвался Томас. — Ты вообще в сто раз выше его классом.

— Спасибо за комплимент, — насмешливо поклонилась Инкилейф.

— Ну и о чем же вы с ним беседовали?

На миг девушку потянуло все выложить про сагу. Как ни крути, а это обстоятельство рано или поздно всплывет, к тому же Томас — старинный друг… Через секунду это чувство растаяло.

— А ты почему спрашиваешь?

— Так ведь газеты растрезвонили, вот я и любопытствую.

— Надеюсь, ты не собираешься устроить телешоу?

— Упаси Господь! — Томас увидел, что этого недостаточно, и добавил: — Клянусь… Слушай, извини, что я так нахрапом со своими расспросами… Привычка телевизионщика, понимаешь…

— Да уж конечно, — согласилась Инкилейф. Томас всегда знал, как расположить к себе людей. Он казался безобидным и отлично умел слушать. Однако что-то подсказывало девушке, что сейчас надо бы поберечься. — Просто светская болтовня, — ответила она. — Как у нас сейчас, например.

Томас улыбнулся:

— Слушай, мне пора бежать. Я в субботу устраиваю вечеринку, хочешь прийти?

— Очередное сборище? Такое же дикое, как и раньше?

— Еще круче. Вот, я тебе свой адресок черкну, а то несколько месяцев назад переехал… — Он извлек визитку с эмблемой государственного телеканала RUV и записал адрес на улице Тинкольтстрейти.

Пока он шел к выходу, вновь привлекая к себе ненавязчивое внимание посетителей, Инкилейф не могла отделаться от простого вопроса: к чему была вся эта встреча?

Вигдис взяла предложенную чашку и пригубила кофе. В пятый раз за сегодняшний день. Опрос свидетелей в Исландии всегда означал массу кофе.

Напротив нее сидела женщина лет под сорок, в джинсах и голубом свитере. Лицо у нее было интеллигентным, улыбка дружелюбной. Встреча проходила в доме свидетельницы, в Вестурбейре, фешенебельном районе Рейкьявика, чуть к западу от городского центра. Семейный «рейндж-ровер» за окном загораживал вид на тихую улочку.

— Вы уж извините, Хелен, что приходится вновь отрывать у вас время, — начала Вигдис. — Я знаю, что мои коллеги уже задали множество вопросов. Видите ли, я хотела бы поподробнее поговорить о событиях того дня, когда произошло убийство, да и о двух предшествующих сутках. Нам могут помочь любые, даже самые незначительные детали, которые вы можете припомнить.

Дело в том, что соседями профессора по дачному поселку возле озера Тингвадлаватн была как раз семья Хелен. Именно ее дети обнаружили труп Агнара. После разговора с женщиной Вигдис планировала заехать в страховую компанию на улице Боргартун, где работал ее муж.

— Ничего страшного. Хотя я даже не знаю, что еще могла бы добавить…

Впрочем, заканчивая предложение, Хелен вдруг слегка наморщила лоб, и это не прошло мимо Вигдис.

— Так-так?

— Мм… Да нет, ерунда. Никакого отношения не имеет.

Вигдис ободряюще улыбнулась.

— Да вы об этом не волнуйтесь, — сказала она и продемонстрировала Хелен свой блокнот, исписанный аккуратным почерком. — Видите, как много у меня здесь всяких пустяков, но в том-то и дело, что всякий раз какой-то из них оказывается очень важным.

— Просто мне муж говорил, что упоминать об этом полиции вовсе ни чему…

— Вот как? Отчего же? — вздернула брови Вигдис.

Хелен усмехнулась:

— А вы сами посудите: наша пятилетняя дочь, Сара Рос, рассказала эту историю вчера за завтраком, вот муж и решил, что ребенку просто почудилось.

— Так в чем дело? — нетерпеливо спросила Вигдис.