Наталия Левитина - Опасные удовольствия

«…Она ждала мужа. Она не только красива, как мне рассказывала Лиза, но вся словно светится. У нее голубые глаза и светло-русые волосы, искусно мелированные. Очевидно, для Б. это был сюрприз, он вышел из здания, увидел Виолу в автомобиле и заулыбался. Они поцеловались, Виола мягко тронулась с места, и через минуту шикарная тачка с моим начальником и его женой на борту заняла свое место в автомобильной пробке около перекрестка. Я с грустью проводила глазами счастливую парочку и поковыляла к остановке. Интересно, о чем они будут говорить сейчас? Она расскажет, как провела день? Куда поедут? Сразу домой, или на какой-нибудь прием, или в ресторан? Чужая жизнь. Хоть один бы глоточек такой жизни. Но что это я разнылась? Мне стыдно жаловаться! Еще несколько месяцев назад такой заработок, как сейчас, показался бы мне невероятным, и вот, человеку всегда чего-то не хватает, я завидую Виоле, светской даме, жене банкира! Глупая. У меня свои радости, своя жизнь, очень даже неплохая теперь. Вчера купила Ирине костюм в бутике, она чуть не расплакалась – сто лет не надевала ничего нового. Какое счастье, что теперь я могу помогать ей, моему единственному родному человеку. У Машки уже четыре зуба, смешная, кусается. Я думала…»

«…Да, годится в отцы, но он совершенно меня очаровал. Элегантный, подтянутый, с серебристыми висками, очень предупредительный, заботливый, вежливый, остроумный. ВМ ни единым словом не дал мне почувствовать, что я путешествую на правах содержанки. ВМ и Роман что-то там переиграли, поэтому мы не можем лететь в Токио одновременно вчетвером. Роман и Ольга прилетят позже. Почти девять часов мы болтались в воздухе, но что это был за полет! Авиакомпания „Джал“ надолго задержится в моей памяти, вызывая приятные воспоминания о широких, удобных креслах, милых стюардессах-японках, огромном бифштексе, песочных розетках с черной икрой, шампанском и бордо из порционных бутылочек, сверкающем душистом туалете. В нашем салоне на втором этаже самолета было всего девять пассажиров. Несколько часов я проспала, устроившись сразу на трех креслах, а стюардесса заботливо укрыла меня пледом. ВМ рассказывал интересные истории из своей богатой приключениями жизни (он объездил всю Северную и Южную Америку, Африку, он исколесил вдоль и поперек Европу на своем автомобиле), смешил меня забавными анекдотами. Несколько раз нежно погладил мою руку. Удивительно! Как сильно на мою самооценку влияет отношение окружающих: впервые рядом со мной оказался мужчина типа ВМ, и я почувствовала себя интересной…»

– …Убрать?

Андрей, ничего не понимая, поднял голову от своего драгоценного манускрипта. Некрасивая, пасмурная девочка в униформе настойчиво тыкала влажной губкой под локоть сыщику.

– Можно здесь убрать? – повторила она.

Андрей внимательно осмотрел ее долгим, задумчивым взглядом, и девица внезапно покраснела и улыбнулась.

– Вы ведь уже поели? – более мягко сказала она. – Или еще посидите?

Андрей снова не ответил и продолжал смотреть на униформенную официантку, не замечая ее и думая об Алене. Девушка совсем смутилась и занервничала.

– Извините, я не хотела вас беспокоить! Просто подумала, может, надо убрать. У вас кофе кончился, принести еще?

Андрей безмолвно кивнул и уставился взглядом на недочитанную страничку. Через секунду услужливая и почти потерявшая сердце девица осторожно подвинула к нему стаканчик с кофе.

«…Почувствовала себя интересной женщиной, а не серой мышью. Возможно, это от выпитого шампанского, но скорее всего – именно от нескольких случайно оброненных комплиментов ВМ (кто в последний раз делал мне комплимент?!) у меня развязался язык, я даже пыталась острить. Почему-то он не носит обручального кольца, и даже следа на пальце я не заметила. Какое несчастье, что он женат! Хотя на что я претендую? Мужчина сказал мне несколько добрых слов и ласково посмотрел, а я расплавилась, пришпорила воображение – и понеслась! Жертва эскапизма. Как долго я размышляла об этой поездке, боялась, переживала. А увидела ВМ и замерла от восторга. В сладком сне я не могла себе представить, что такой мужчина будет держать меня за руку, предлагать бокал с шампанским и говорить комплименты…»

– Все, надо бежать, а то я не успею проводить, несчастного Батурского, – вслух сказал Андрей, решительно спрыгивая с высокого табурета.

От стойки за ним несся долгий теплый взгляд.

– Какой он красивый! И большой. И такой молчаливый! – тихо выдохнула неулыбчивая девица, полируя губкой пластиковую поверхность стойки.

– Да, хорош. Он часто сюда заходит, – поддержала ее другая официантка.

Ослепляющее солнце в ярко-синем небе дышало последним октябрьским теплом, желтая осенняя листва отливала золотом, ветки клена матово светились красным бархатом – природа словно хотела соответствовать богатству похорон. Кипенно-белое кружево теснилось, ограниченное полированным деревом гроба, металл ручек вспыхивал в солнечных лучах, алели бутоны свежих роз, пылали гвоздики на длинных серо-зеленых стеблях – и все это великолепие было абсолютно не нужно Глебу Батурскому, который скромно и грустно лежал в своем новом жилище и готовился навечно уйти под землю.

Андрей жадно обыскивал взглядом плотные торжественные ряды провожающих, пытаясь обнаружить на лицах дам и мужчин, шикарно разодетых в черное, следы подлинного горя. Толпа непринужденно обменивалась замечаниями, сохраняя для приличия видимость опечаленности моментом, но невооруженным глазом было видно, что здесь никто не собирается стенать от горя и рвать на себе волосы. Глеб Батурский дал повод собраться и поговорить, и лицемерно-скорбная компания с благодарностью использовала дарованную возможность.

Пряжников удачно пристроился в арьергарде у двух толстых красавиц в черных шляпах и очках и прилежно внимал их репликам, кладбищенская атмосфера не мешала им с убийственным азартом предаваться сплетням.

– Ты только посмотри, какой у нее костюм! Невероятно, сколько же это стоит? И хотя бы всплакнула для приличия! – Ароматная толстушка, обернутая в тридцать метров черного шифона (невзирая на открытый гроб и лишние килограммы, ей удалось выдержать в наряде необходимую по модным стандартам прозрачность), терроризировала взглядом Виолу Батурскую.

– А что ей плакать? Они же почти год как в разводе. – От второй разговорчивой красавицы пахло не менее приятно, и она также светилась белым телом под прозрачной тканью.

– Не в разводе. Глеб так и не дал ей развода.

– Да знаю я.

– Уж как она ни вымогала из него этот развод…

– Глеб, наверное, не хотел с ней судиться из-за раздела имущества. Уж она бы потрясла его основательно, оттяпала бы денежек!