Алан Глинн - Корпорации «Винтерленд»

Фитц разворачивается к Нортону. Присвистывает:

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— Хрена себе!

Нортон выжидающе разглядывает горизонт.

Фитц проводит рукой по волосам. В итоге произносит:

— Да. Можно.

— Мне не важно как, главное — результат. И сделай это сам, слышишь?

— Да.

— Никаких агентов, подрядчиков. Сам.

Фитц кивает.

Нортон долго молчит, потом говорит

— Итак. Где она сейчас? В данный момент?

— Мм… дома. На квартире. Она там целый день проторчала.

Нортон встает. Сейчас темнее и прохладнее, чем когда он сел на скамейку. Город мерцает огнями по кромке залива.

Он смотрит на Фитца.

— Ну и, — произносит он, — какого хрена ты сидишь? Чего ждешь? Возвращайся туда. Паси ее. Может, она снова позвонит Гриффину. Может, он позвонит ей.

Без четверти восемь у Джины звонит мобильный. Она лежит на диване и смотрит «Сайнфедда». Одним глазом. Честно говоря, вообще не смотрит. Она отключает звук и переводит глаза на стол, на телефон. Смотрит и думает: а надо ли вставать с дивана, подходить? Нет настроения для общения с внешним миром.

Зачатки паники, наметившиеся с утра, сначала переросли в уныние, потом в оцепенение. После краткого, но унизительного разговора с журналистом она зашвырнула мобильный куда подальше и отправилась в спальню как была — в костюме. Прилегла.

Злость так и распирала ее.

Она уверена, что сделала все правильно.

Назови она побольше имен и объясни все подробнее он все равно остался бы при своем. Сказал бы: «Да, ясно, круто, а чем докажете?»

Потом, уже днем, она переоделась в джинсы и футболку. Приготовила кофе, села за стол и полезла в интернет, смутно надеясь найти… непонятно что. Прогуглила Би-си-эм и узнала все, что только возможно, о компании, в которой раньше работал брат. Перешла по ссылкам на сайты других инженерных контор. На одном из ресурсов Евросоюза прочитала официальный отчет по должностным преступлениям в корпорациях. Где-то еще нарыла статейку о недавно разразившемся в Греции скандале, связанном со взятками, шантажом и несколькими якобы случайными смертями. Наткнувшись на нее, Джина почувствовала приятный подъем, как будто рассчитывала найти в этой истории подтверждение своим догадкам. Но воодушевилась она ненадолго, потому что все это оказалось полной туфтой. Ничего не подтверждающей и ничем не подтвержденной. Не имеющей никакого отношения к реальности. Очередной интернет-прогон. В который может поверить только сумасшедший.

Теперь, по прошествии нескольких часов, она валяется на диване, ждет, когда замолкнет телефон, и думает: «Да-а, сумасшедшая — это как раз про меня». В результате, когда телефон действительно замолкает, она не выдерживает: отрывается от дивана, подходит к нему.

Пропущенный звонок. Неизвестный номер.

Она нажимает «Ответить». Стоит и. ждет. Она и вправду безумна.

На том конце поднимают трубку:

— Джина?

Она сразу же узнает его голос.

— Марк?

— Да.

— Как ты? Где ты? Ты получил мое сообщение?

— Нет, я… сообщение?

— Я оставила тебе на автоответчике утром сообщение. У меня не было твоего мобильного.

— Я…

— Просто я хотела сказать… по-моему, я пошла по ложному следу, с Болджером. Просто как-то не складыва…

— Я хотел сегодня… его…

— Что?

— Во всяком случае, пытался. До дела не дошло.

— Что… его?!

Молчание.

— Марк?

— Я пытался его… убить.

— О господи!

— Я правда собирался это сделать, но… даже не…

Он останавливается, — видно, рассказ дается ему с трудом.

Джина разворачивается и смотрит на телеэкран. Будто ищет в нем помощи, надеется, что сейчас пойдет бегущая строка или экстренный выпуск новостей. Что угодно. А вместо этого видит, как Крамер врывается в квартиру Джерри [52] Герои телесериала «Сайнфелд». .

Она опять отворачивается.

— Ты даже не что?

— У меня был нож, а я…

— О боже!

— Я его даже не вынул, я не смог, я просто стоял, смотрел на него и…

— Где это случилось?

Он рассказывает. У него дрожит голос. Он беспрестанно останавливается, хватает ртом воздух. Услышав про то, как он пырнул мужика ножом в ногу, Джина замирает.

— Господи боже мой! — восклицает она. — И что потом? Тебя ранили? У тебя такой голос, будто…

— Нет, — быстро отвечает он. — Все нормально. У меня… все хорошо.

— А по голосу не скажешь. Не верю. — Она ждет, но он не откликается. — Марк, мне кажется, тебе очень плохо. Ты словно ошалевший. Что с тобой? Где ты, в самом-то деле?

Он по-прежнему молчит.

— Марк?

— Понимаешь, — продолжает он, — я… я их наконец-то увидел. Впервые за… увидел их. Увидел, какие они были.

Джина прикрывает глаза.

— Кто они? — шепчет она.

— Моя семья. — Он молчит несколько секунд. — Я и теперь на них смотрю. Люси была такая маленькая, она…

— Марк?

— …Была совсем крошечная. Смешно, правда?.. Мне-то тогда казалось… что она… большая, что у нее большие руки, большие…

— Марк! — умоляет Джина.

— Что?

— Где ты?

Он объясняет. Но говорит, что не может сдвинуться с места. Боится двигаться. Прошла уже куча времени, может несколько часов. Он не знает. Сердце колотится так, будто сейчас взорвется. И еще его тошнит.

— Это… это внутренняя тревога, — успокаивает Джина, — психологическая травма, пост… мм… — Она сама не знает, что несет. — У тебя нервный шок. — Она делает паузу. — Марк, мне приехать?

— Да, — стонет он. — Нет. — И снова стонет. — А тебе не сложно?

Она записывает, как ехать. «Черривейл индастриал истейт» — от входа направо, на третьем повороте налево, восьмой бокс слева.

Номер сорок шесть.

Нортон ожидает Рэя Салливана в холле отеля «Времена года», и тут звонит мобильный. Салливан нежданно нагрянул по пути на конференцию в Вене и вздумал пообедать. Разумеется, Нортон изменил свои планы — он собирался в «Гейт» [53] Gate — драматический театр в Дублине. на премьеру новой трактовки Фрила [54] Брайен Фрил (р. 1929) — ирландский драматург и переводчик (переводил Чехова, Тургенева). . Но он так взволнован происходящим, что не вполне готов к полноценной высококалорийной дозе Салливана. Он бы с большим удовольствием посидел сейчас в темноте, позволил бы другим играть, а сам расслабился бы.

Он смотрит на экран. Фитц. Это хорошо. Наверное. Он надеется.

Он нажимает кнопку «Ответить», подносит телефон к уху:

— Да?

— Пэдди, слушай, я уже в тачке. Знаю, где твой пацан.

У Нортона отлегло от сердца. Что теперь? Хотя зачем ему знать, что теперь. Он оглядывает холл. Когда они стояли с Фитцем на парковке, обдуваемые ветром и готовые распрощаться, он сказал, что детали его не интересуют, только широкие мазки.

Время поджимает.

Он хочет, чтобы с этим было покончено.