Алан Глинн - Корпорации «Винтерленд»

Внутренний голос твердит: не показывай, что тебе страшно, не показывай.

— А ты-то кто такой? — нагло спрашивает она, опять повернувшись к нему.

Мужчина все еще подпирает дверь. Он осматривает ее с головы до ног.

— Я посланник, — отвечает он.

— Тогда передавай свое послание и выпусти меня отсюда.

— Не так быстро. — Он отступает от двери. — Бывают послания длинные и сложные. На их доставку уходит… больше времени.

Господи Исусе. Она держится из последних сил. И это после всех ее измышлений, сомнений, бдительности, порой доходящей до невроза, боязни быть сбитой с толку. Теперь еще и это?

— Где Марк Гриффин? — снова спрашивает она.

— В жопе. Я тебе сказал уже, мать твою, что все у него в порядке. Просто легкий, как это ты давеча выразилась, «посттравматический синдром». Правильно я излагаю? Типа психическое расстройство.

У нее сейчас глаза на лоб полезут.

— Вы прослушивали телефон? Господи!

Что-то пробегает по лицу мужчины — легкое раздражение, что ли. На себя? За неосторожность?

— На кого работаешь? — спрашивает Джина. — Шестерка!

— Заткнись, сука!

Теперь он точно взбесился. Джина не понимает, хорошо это или плохо. Она вообще не понимает, что творит.

И делает пару шагов назад.

— На Ларри Болджера? — спрашивает она, — Ты на него работаешь?

Мужчина смеется:

— Да ты, голуба, похоже, ни хрена не знаешь.

Он обходит ее медленно по широкой дуге, не отрывая глаз ни на секунду.

Джина поглядывает на дверь.

— Открыто, но я бы, милая, не рисковал. Далеко ты не уйдешь.

Она переводит глаза на него. Он достает из кармана пушку, помахивает ею в воздухе.

— На улице, — произносит он, — так ветрено, что никто и шороха не услышит.

Джине тяжело дышать.

Как там, кстати, — продолжает он и засовывает пушку обратно в карман, — говорилось в кино? — Он прикусывает губу и пару секунд вдумчиво ее пожевывает. — Точно. «В космосе никто не услышит твой крик». Помнишь?

Джина отступает еще на несколько шагов.

— Я просто собирался передать тебе… мм… сообщение, — докладывает мужчина. — Если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И покончить с этим. А теперь я в сомнениях. Думаю, может, сначала передать тебе еще кой-чего? Все-таки ты очень груба со мною. А здесь, сама видишь… здесь так уединенно.

Джина глазам своим не верит: он подносит руку к промежности, легонько нажимает и делает резкий вдох.

— Давай, — командует он, — снимай свою гребаную куртку. Пошевеливайся. У нас не вся ночь впереди.

— Господи, — шепчет Джина и разворачивается.

Прямо перед ней стоит маленький погрузчик. Ей неожиданно становится дурно, она склоняется вперед, вытягивает руки и опирается о бортик агрегата. Боится, что сейчас ее вырвет. Потом собирается и вдруг замечает: он лежит на лоснящемся сиденье погрузчика.

— О да, — произносит мужчина, подходя сзади. — Самое то. — В его голосе появляется легкое волнение. — Так и оставайся… в этой позиции.

Пока он подходит, Джина внимает каждому звуку, мысленно отсчитывая его шаги. Потом бросается вперед, хватает ломик обеими руками. Замахивается что есть сил и молниеносно вгоняет его прямо в яблочко — в бочину раскрасневшегося жирненького лица.

— Все дело во взгляде, — делится своими мыслями Рэй Салливан, — в восприятии. Теперь в постэнроновскую [57] Enron — техасская энергетическая компания, одна из крупнейших в мире, с большим скандалом (фальсификация отчетности, офшорные схемы для сокрытия убытков и т. п.) обанкротившаяся в 2001 г. , постабрамоффскую [58] Джек Абрамофф (р. 1959) — бизнесмен и политический лоббист, вовлеченный в ряд коррупционных скандалов (например, связанных с работой казино в индейских резервациях). Арестован в 2005 г., в 2006-м осужден, в 2010-м вышел на свободу. эпоху мы не имеем права на глупости.

Нортон смотрит на часы. Конечно, еще слишком рано. Он понимает, но терпение не его конек.

Он переводит взгляд на тарелку. К куриной печени он толком не притронулся. Вот еще отличие. Наролет никогда не снижал аппетита. Но может, дело не в налпроксе, может, он просто не голоден?

— Что там Айк [59] Аюс — прозвище Дуайта Дэвида Эйзенхауэра (1890–1969) — главнокомандующего экспедиционными силами союзников в Европе во Вторую мировую войну и 34-го президента США (1953–1961). В его администрации Ричард Милхауз Никсон (1913–1994) занимал пост вице-президента. говорил, помнишь? Эта его фраза насчет Никсона? — Салливан разрезает артишок. — После финансового скандала в пятьдесят втором? Чист, как зубы борзой. Он-то понимал. Даже в те годы. Что говорить, Айк идиотом не был.

Нортон качает головой:

— Послушай, Рэй, если ты пытаешься мне что-то сказать про Ларри, то ты отстал. Средства массовой информации уже, можно сказать, сдали его «грешки молодости» в архив за недельной давностью. На этой неделе всех интересует новая тема: как Ларри Болджеру удалось объегорить тишека и заставить его оказать себе стопроцентную поддержку. — Он делает паузу. — И если придерживаться концепции: «То, что не убивает, делает нас сильнее», можно сказать, что Ларри на всех парах движется к верховной должности и попадет на нее, возможно, раньше, чем мы предполагали.

Переваривая услышанное, Салливан макает кусочки артишока в соус. На тарелке остаются разводы марсалы [60] Марсала — крепкое сицилийское десертное вино. и меда.

— Хорошая фраза, — произносит он, поднося ко рту вилку. — «То, что не убивает, делает нас сильнее».

— Да, хорошая. Кто сказал? [61] Ницше.

Нортон откидывается на спинку стула и смеется, а сам украдкой смотрит на часы.

Для Джины каждая секунда растягивается в часы, в нановечность опыта и перегрузку чувств. Лампы над головой светят слишком ярко, воздух слишком холодный, стук в висках и груди слишком громкий, слишком настойчивый. Она не уверена, что выдержит.

И тем не менее взгляда от лежащего на полу мужчины не отводит и ломика из рук не выпускает. Пошатываясь, отходит на пару ярдов и распрямляется.

Она пытается осмыслить содеянное. Мужик не шевелится. Перед тем как упасть, он немножко пораскачивался, поэтому теперь лежит на боку, отвернув лицо в другую сторону. Ей не видно места, по которому пришелся удар. Она поднимает ломик и в полной боевой готовности возвращается на несколько шагов туда, откуда сможет, не блеванув, рассмотреть…

Тело?

Она замирает и вглядывается. Он пошевелился. Еле заметно. Но точно дышит.

Она отскакивает.

Блин!

Ей легче и тяжелее. Легче от сознания, что не убила; тяжелее от непонимания: что делать теперь?

Что, если он очнется?

Блин!

Она оглядывается. Из-под деревянной платформы свисает узкий пластиковый ремень. Такими перевязывают промышленные грузы. Она кладет ломик на пол, подходит, вытаскивает ремень. Шарит под платформой, находит еще один.