Владимир Гоник - Преисподняя

Стол был на четверых — два стула с одной стороны, два с другой, Хартман усадил Эвелин с Бирсом, и понятно было, что Джуди сядет с ним.

«Умник, — подумал Бирс. — Все рассчитал».

Да, это был точный расчет — каждому показали его место, расписали роль: Бирс с Эвелин, Хартман с Джуди — все пристойно, две пары, как две семьи.

«Интересно, знает ли об этом Джуди?» — подумал Бирс с любопытством.

Едва Джуди появилась, как тут же остолбенела, лицо у нее стало удивленным, точно она увидела какую-то диковину: судя по всему, появление Эвелин было для нее полной неожиданностью.

— Вот так сюрприз! — воскликнула она.

— Эвелин любезно согласилась пересесть за наш столик, — с усмешкой объяснил Хартман. — Чтобы Тони не скучал.

«Благодетель», — подумал Бирс.

Конечно, это было лихо придумано, расписано, как по нотам: Хартман отодвинул Бирса на причитающееся ему место, в то же время благородно позаботился о своем госте.

Пища в ресторане была весьма причудлива, Бирс ел с опаской. Проворные официанты-китайцы принесли множество немыслимых салатов, горы рачков, трепангов, лангустов, всевозможные травы, орешки и невероятное количество соусов, которыми следовало приправлять еду.

Боб Чанг открыл на пробу несколько бутылок с вином, чтобы гости могли выбрать по вкусу, и Бирс подумал, что в России такой обычай не привился бы: хозяин живо вылетел бы в трубу.

Славный вечер плыл в полумраке и цветных огнях, как мирная ладья по тихой воде: легкий флирт, легкое вино, непринужденный разговор, беззаботный смех… Такими они и смотрелись со стороны — две прекрасные пары, красивые, молодые, хозяева жизни, олицетворение удачи и успеха.

Неподалеку курились на подносе ароматные травы, дым благовоний кружил голову, поднимал над землей и уносил в невесомый полет. Стоило слегка забыться и казалось, это и есть твоя жизнь, привычное существование.

Бирс понимал, что когда-нибудь он с тоской будет вспоминать эти минуты и посетует с грустью на их мимолетность. Но стоило сейчас отчетливо представить, где он и с кем, как верилось с трудом. Да, в нынешнем его существовании было что-то нереальное, — даже в самих названиях: Лос-Анджелес, Калифорния, Голливуд, Беверли-Хиллс… И если соотнести это с его прежней жизнью, свихнуться можно: неужели это он и неужели здесь?!

Эвелин Аранс ошеломила всех вокруг. Едва она появилась, мужчины в зале потеряли покой: она притягивала их взгляды, как магнит.

Эвелин не портила компанию, напротив, тотчас подстроилась и сразу же усвоила правила игры: ей выпал Бирс, так тому и быть, она постарается не разочаровать его. С первой минуты она взяла роль верной подруги, смотрела преданно и восхищалась каждым словом; Бирс опомниться не успел, как забыл, что они едва знакомы.

Это не понравилось Джуди, но она держала себя в руках и не подавала вида: светской выдержки ей было не занимать. И все же Антон не раз перехватывал ее неодобрительный взгляд, когда Эвелин касалась его, изображая влюбленность. О, делала она это ловко, умело, словно на самом деле влюбилась с первого взгляда и всю жизнь мечтала о таком мужчине.

По правде сказать, Бирсу льстило, что его обхаживает голливудская звезда. Пусть не звезда, но все же… Будущая звезда. Во всяком случае, женщина с ослепительной внешностью. Такая кого угодно может сразить наповал. Не будь здесь Джуди, он бы охотно приударил за красавицей, тем более, что это как бы и полагалось по отведенной ему роли, но он сдерживал себя, зная, что огорчит Джуди.

И все же он испытывал нечто вроде гордости: Эвелин привлекла общее внимание. На нее поглядывали отовсюду, а стоило ей подняться и направиться в холл, как все мужчины, сколько их было, вывернули шеи и пялились вслед.

Их можно было понять: длинные, немыслимо длинные ноги, крутое бедро, шелковая кожа, тугой, рвущийся на волю бюст… А походка, осанка, спина!.. В Эвелин все как будто было предназначено вызывать восхищение, кружить голову — похоже, она для того и появилась на свет, чтобы нравиться и сводить с ума. Это была сама чувственность, обольстительный сон.

Понятно, что завидев Эвелин, мужчины теряли головы и готовы были на глупости: уже один вид ее будил желание, разжигал вожделение. Но сегодня она была с ним, была его дамой, Бирс чувствовал, как тщеславие переполняет его до краев.

После ужина Джуди хотела отвезти Бирса домой, но Хартман предложил поехать к нему, до его дома было рукой подать, несколько минут езды. Джуди заикнулась было, что им с Бирсом с утра на студию, но Хартман отмахнулся: «Рано еще!»

Сам Бирс был не прочь поехать, Хартман вызывал у него интерес магнат как-никак, воротила. И если представился случай своими глазами увидеть, как говорится среду обитания, зачем отказываться?

Эвелин, та вообще готова была ехать куда угодно, а тем более — к Хартману.

Большой дом стоял на склоне холма, окруженный высокими деревьями и газоном. На глаз даже нельзя было определить, сколько в ней комнат. Из холла лестница вела вниз, в цокольный этаж, где находился бар: обшитые темным деревом балки под потолком, как на старом парусном корабле, маленькие, похожие на иллюминаторы оконца; угол занимала обитая кожей стойка, за которой высились уставленные бутылками полки.

Джуди почти не пила, остальные эахмелели и неожиданно Хартман предложил всем поплавать.

— У меня с собой нет купальника, — сразу же отказалась Джуди.

— Во-первых, здесь полно твоих купальников, а во-вторых, тебе это никогда не мешало, — с усмешкой напомнил ей Хартман и предложил плавать вообще без всего, голыми. — Не возражаете? — обратился он к Бирсу и смотрел с лукавым интересом, как бес, искушающий праведника: откажется или согласится?

Это была задача не из легких. С одной стороны, Бирс не хотел выглядеть ханжой и провинциалом, а с другой, что ни говори, на это надо решиться, особенно в первый раз. Он пожал плечами и медлил, не зная, как быть. Нет, он не стыдился своего тела, однако надо было переступить в себе что-то, а осилить, казалось, невмоготу.

Конечно, он знал, что так иногда проводят время в компаниях, присягнувших на легкость нравов, и даже иные пары сообща меняются партнерами, забавляясь наперекрест, но как представишь, с души воротит.

— Оставь Тони в покое, — придя на помощь, вмешалась Джуди.

— Я всего лишь предложил поплавать, — ответил Хартман. — Что тут плохого?

— Я готова! — неожиданно объявила во всеуслышанье Эвелин Аранс и все обомлели: пока шел диспут, она в мгновение ока скинула с себя одежду и осталась в чем мать родила. Правда, еще и в туфлях, это была ее единственная одежда.

— Чудесно! — одобрил Хартман и потащил всех за собой.

Яркие лампы осветили уютный бассейн, прозрачную голубую воду, цветную пляжную мебель, стоящую по бортам: кресла, топчаны, легкие столики… Каблуки Эвелин простучали по кафелю, она сбросила туфли и с наслаждением погрузилась в воду.