Э. Хартли - Прожорливое время

— Ладно, все это мошенничество, обман, миф об исключительности французского шампанского. Но зачем вы здесь?

— Просто чтобы посмотреть, чему тут можно научиться. Быть может, смазать трансатлантические шестеренки, понимаете? Посмотреть, возможно, нам удастся сварганить какую-нибудь короткометражную экспортно-импортную сделку, — улыбнулся американец, оглядываясь.

«Короткометражную? — подумал Томас. — Опять киношный жаргон».

— Но я уже достаточно насмотрелся, — заключил мужчина в костюме, напоследок обводя взглядом каменные своды. — Развлекайтесь, господин учитель, и не пейте слишком много.

Томас кивнул ему на прощание, но американец уже быстро уходил прочь. Позвякивание пряжек на его ботинках отражалось отголосками от стен подвала. Найт не мог сказать, была ли виной всему та резкость, с которой они расстались, но у него мелькнуло желание последовать за странным виноделом, просто чтобы узнать, куда тот направится. Он этого не сделал, но еще несколько минут постоянно оглядывался, убеждаясь, что американец действительно ушел.

Томас подошел к экскурсоводу. Это была хорошенькая девушка лет двадцати, не больше, с бледным лицом и голубыми глазами, которые затянулись льдом, как только она поняла, кто к ней обращается.

— Я хотел бы задать вам один вопрос, — повторил Найт.

— Разумеется, — без улыбки ответила экскурсовод.

— Это не имеет отношения к методу шампанизации и всему остальному. Я хочу выяснить детали одного конкретного заказа.

— Заказа?

— Да. Дом «Таттинже» связан с одним моим другом, и мне нужно кое-что уточнить.

Голубые глаза стали еще тверже.

— Не думаю, что кто-нибудь захочет ответить на ваши вопросы, если даже и может. Это ведь конфиденциальная информация, так?

Ее английский, безукоризненный, когда она чувствовала себя в своей тарелке, похоже, немного запнулся. Она подозрительно взглянула на Томаса.

— Наверное, вы можете кого-нибудь спросить? — улыбнувшись, поинтересовался Найт.

Девушка прикусила губу, не отрывая взгляда от его лица, затем сказала:

— Подождите здесь. — С этими словами она быстро направилась прочь, но у лестницы, ведущей в вестибюль, остановилась, обернулась и спросила: — Этот мужчина, с которым вы были, американец… он ваш друг? Быть может, деловой партнер?

— Я никогда не встречался с ним до того момента, как он несколько минут назад заговорил со мной, — ответил Томас.

Экскурсовод смерила его долгим пристальным взглядом, затем развернулась и, не сказав больше ни слова, поднялась наверх. Она ему не поверила. Что самое странное, у Найта возникло гложущее чувство, что девушка, возможно, имела на это полное право.

Томас только начинал привыкать к масштабам подвалов. Раньше он полагал, что подземные хранилища имеют приблизительно те же размеры, что и здания над ними, но сильно ошибался. В действительности подвалы представляли собой сеть тоннелей и проходов, расположенных многими ярусами и уходящих в глубь известняка серпантином подземных кладовых. Все основные дома, выпускающие шампанское, располагали в буквальном смысле многими милями таких подвалов.

«Идеальное место спрятать что-нибудь, если хочешь, чтобы об этом забыли», — подумал Томас.

Не на это ли намекал американец в темном костюме? Конечно же нет. В нем определенно было что-то такое, знакомое, но только Найт никак не мог за это ухватиться…

— Сэр? — К нему подошла девушка с ледяными голубыми глазами.

— Да?

— Пожалуйста, поднимитесь в вестибюль, там вас ждет наш официальный представитель.

Томас не понял, что она имела в виду под этим определением. Он предположил, что это огрехи перевода, но заметил, что у нее слегка порозовели щеки, а улыбка получилась какой-то затравленной и неискренней. Его сразу же охватило беспокойство.

Мужчина, стоявший наверху в подозрительном безделье, похоже, также нервничал.

— У вас есть какой-то вопрос, мсье?

Это был молодой парень, деловитый и лощеный, в безукоризненном стильном костюме на заказ, но Томас не смог избавиться от ощущения, что его небрежное поведение на самом деле напускное.

— Если быть точным, два, — сказал Найт, решив начать с вопроса, чуть более похожего на общий, беспредметный. — Дом «Таттинже» выпускает шампанское марки «Сент-Эвремон», названное в честь Шарля де Сен-Дени, маркиза Сент-Эвремона, который был выслан из страны в правление…

— Короля-Солнце, — перебил его парень. — Людовика Четырнадцатого.

— Верно. Я вот подумал, какая тут связь и не сохранились ли в вашей компании какие-то бумаги и книги Сент-Эвремона.

— Шампанское «Сент-Эвремон» выпускается компанией «Ирруа», которая принадлежит нам. Оно изготавливается согласно собственным рецептам маркиза Сент-Эвремона, из смеси, на тридцать процентов состоящей из винограда сорта шардоне, на шестьдесят — из пино нуар, с добавлением менье и других для баланса вкуса. Вино выдерживается три года…

— Пино нуар? — удивился Томас. — Но это же черный виноград.

— Вы не читали стенды в подвале? — с оттенком снисходительности спросил парень. — Многие марки шампанского изготавливаются из смеси разных сортов винограда, в том числе и черного, однако кожица отделяется до выжимки сока. Именно она придает вину красный цвет.

— Понятно, — пристыженно произнес Томас. — Но помимо того, что шампанское изготавливается по рецепту Сент-Эвремона…

— Никакой другой связи больше нет, — пожал плечами парень. — Это традиция, которую мы с гордостью поддерживаем.

— Это правда, что шампанское в его современном виде изобрели англичане?

— Конечно же нет, — ответил парень так возмущенно, как будто большего невежества не могло быть. — Нет того, кто в одиночку изобрел шампанское. Это относится даже к монаху Дому Периньону, что бы вам ни говорили в «Моэ и Шандон». Сент-Эвремон, как и Дом Периньон, сыграл важную роль в смешении различных сортов винограда, однако главная его заслуга заключается в популяризации напитка в высшем свете. Так что вклад англичан ограничивается рынком, принявшим шампанское как игристое вино, и бутылками, в которых его можно было хранить.

— Бутылки предложили англичане?

— Многие производители, в том числе Дом Периньон, стремились не допустить образования в шампанском газов. Они перепробовали самые различные способы, чтобы помещать вторичному брожению. Те, кому нравилось газированное вино, делали обратное, однако когда напиток разливался из фляг по бутылкам и добавлялся сахар, брожение становилось таким… как бы это сказать? Таким бурным, что бутылки лопались. Было обычным делом терять из-за этого при хранении до двух третей шампанского. Англичане, нация, для которой на первом месте стоит пиво, уже давно столкнулись с этой проблемой и разработали более прочную бутылку, а также способ закрепления пробки с помощью проволоки, чтобы газ оставался внутри. Данный момент важен, но его никак нельзя назвать изобретением шампанского. Это вино создали французы.