Александр Ольбик - Почка для Президента

И действительно, начальник охраны повел их в гараж, за лжетрансформаторный щит. Он выложил перед ними несколько разных систем пистолетов, а сам пошел вглубь тайника, где в оцинкованных ящиках хранились патроны.

Карташов не стал привередничать и сразу положил глаз на "стечкин". Он несколько раз взвесил его на руке, после чего неоднократно опробовал спуск.

- Это любимая игрушка моего командира, - сказал он.

- Приклад дать? - спросил Николай. - Вернее, кобуру-приклад...

- Обойдусь, я ведь не собираюсь стрелять очередями. Ты лучше насыпь мне побольше патронов.

- Этого добра я могу тебе дать хоть ведро, а вот с обоймами...Для "стечкина" всего три обоймы...

- Я бы не стал брать "стечкин", - тихо сказал Одинец. - Он слишком громоздкий и...слишком легкий. При стрельбе большая отдача, нужен упор...

- Это, если стрелять в автоматическом режиме.

Саня пожал плечами.

- Как хочешь, но мне кажется, этот пистолет не зря сняли с вооружения.

- Зато он дальнобойный и его не надо часто перезаряжать.

Одинец долго примеривался к пятизарядной "помпе" и, несколько раз шмурыгнув стволом, вскидывал "помпу" к плечу и нажимая курок.

- Жаль, такую дуру не спрячешь в кармане, - посетовал он и подхватив из ящика несколько ручных гранат, засунул их в целлофановый пакет.

Когда они вышли из тайника, Карташов сказал:

- В принципе, мне "стечкин" не нужен, меня вполне устраивает "глок"...

- Ты только об этом не трепись. Брод убьет, если узнает, что у нас чужое оружие.

- Но ведь тот пистолет новый...

- Откуда ты знаешь? На вид новый, а может, из него пристрелили сто человек. Впрочем, стволы никогда не бывают лишними.

За забором раздался треск мотоциклетного движка. Стоявший ближе к выходу Карташов увидел, как из-за забора, проделав небольшую траекторию, упал на землю какой-то странный сверток. Карташов подошел и увидел обыкновенный кулек из-под сахара с болтающимся клочком белой бумаги, на котором печатными буквами было написано только два слова: "Броду, лично". Карташов наклонился и прислушался, но нет, никакого тиканья его слух не уловил. Осторожно, указательным пальцем, дотронулся до кулька и тот легко сдвинулся с места.

- Веня, тут для тебя посылка! - крикнул Карташов и потряс пакетом.

Они отошли с Бродом в сторону и развернули неожиданную находку. Увидев содержимое кулька, Брод схватился за горло, как бы сдерживая рвоту. Он побледнел и тяжело задышал. Перед ними была верхняя губа Таллера, с его элегантными усиками.

- Только что кто-то перекинул это через забор, - объяснил Карташов. - Я слышал шум мотоцикла, возможно на дороге остался от него след...

- Значит, шефа начали понемногу расчленять, - заметил Брод и вернулся к машине. Вытащил из ящичка бутылку водки и принялся ее поглощать. Жидкость, не успевая убегать в пищевод, заливалась и текла по подбородку, лацканам пиджака, несколько капель упали на носки ботинок.

- Значит, газават! - неизвестно кому сказал Брод, и шаркающе передвигая ноги, направился в дом. - Никола, завтра же собирай всех людей, и ставь перед ними задачу - найти гадов.

- Я думаю, прежде всего надо прошерстить гостиницы, и всех, кто из Латвии, взять на заметку.

- А если это московские или казанские глоты? Обыкновенный заказ...Киллеры, мать их перемать...

- Это, конечно, возможно, но другого варианта кроме гостиниц у нас пока нет, - Николай смотрел куда-то мимо Брода и выражение его лица ни о чем не говорило. - Они слишком далеко зашли, но, мне кажется, Таллер зря тянул резину. Надо было идти на опережение...

- Еще не вечер, - твердо процедил Брод. - Я прошу тебя, Никола, и прими это как личную просьбу - приложите все силы, но убийц надо наказать...В конце концов у нас есть живой мент, розыскник, так пусть пашет...А вы с Одинцом будьте у него на подхвате...

- Мцыри, что ли?

- Ну не ты же, Никола, сиделец, с двадцатилетним стажем...Извини, я ей-богу, что-то не то говорю.

- Нужно, хотя бы одно удостоверение на имя оперуполномоченного...

- За ксивой заедите к Гудзю, лучше него никто в Москве этим промыслом не занимается...

Ответный удар

Втроем они выехали в город. За рулем находился Николай.

- Сначала сгоняем в Тарасовку, - сказал он, - а оттуда...Впрочем, после того вожжи будут в руках у Мцыри...С чего начнем, Серега?

- Ты же у нас за главного инженера человеческих душ, - отреагировал Карташов. - Тебе и решать...

- Нет, сегодня начальник ты, так решил Веня. С чего начнем поиск молодцов, которые замочили наших ребят?

- И стащили Таллера, - добавил Одинец.

- Вот когда у меня на руках будет мандат, тогда я вам скажу, с чего и с кого начнем...

- Идет! - Николай, кажется, впервые в жизни умягчил голос.

Гудзь встретил их приветливо. Они поднялись на второй этаж, где им громким лаем салютовал дог Лорд, который в ту ночь, когда они направлялись на Учинское водохранилище, представлялся огромным свирепым зверем. А это оказался тигровой масти и в общем-то не гигантских размеров пес...

На стол, словно веер карт, легло несколько удостоверений - добротных, со всей необходимой атрибутикой: подписями, печатями, сроками выдачи...

- Нужны фотографии, - сказал Гудзь и вышел в другую комнату. Вернулся с фотоаппаратом "Зенит".

Через полчаса документы были готовы: в своем удостоверении Карташов прочитал: "Карпенко Анатолий Иванович, 1963 рождения...Старший оперуполномоченный РУБОП Северного округа Москвы..." Шрифт стандартный, все линеечки и штришки - комар носа не подточит. А обложки удостоверения, хоть на выставку..."Не засыпаться бы с такой безукоризненной липой," - подумал Карташов и спрятал документ в карман куртки...

Они начали с периферийных гостиниц, но поскольку таковых в Москве сотни, пришлось пойти через фирму, которой принадлежал весь гостиничный сервис столицы. Чиновник, который отвечал за "посадочные места", отфутболил их в Центральную диспетчерскую, где десятка полтора компьютеров обрабатывали всю гостиничную информацию. На их счастье, попала довольно сговорчивая, хотя и далеко не молодая сотрудница, которая, не сходя с места, с помощью компьютера ввела их в курс дела.

- Что вас конкретно интересует, молодые люди - отдельная гостиница или какая-то фамилия?

Карташов объяснил - интересуют поселенцы гостиниц, которые приехали из Латвии...В возрасте от 20 до 30 лет...И таковых оказалось более шестидесяти человек, в основным поселившихся в окраинных номерах типа "Россиянка", "Арена" или "Севастопольская" на Волхонке... Однако в глаза бросалась одна странность: среди приезжих почти не было людей с латышскими фамилиями... Но эту странность диспетчер объяснила довольно просто: после августовского кризиса 98-го года Москва стала весьма дешевым городом, куда устремились челноки со всех близлежащих стран...