Марк Олден - Женщины для развлечений

Отец Сона, Тае, сухощавый, приятной наружности человек с аккуратными усиками, был немного моложе матери. В более раннем возрасте он провёл три года в Лос-Анджелесе, пытаясь пробиться в музыкально-комедийные фильмы певцом-танцором. Постепенно он уяснил, что на американских экранах азиаты хорошо воспринимаются лишь в роли демонических злодеев либо идеальных слуг. Ну а вне экрана - тоже обычный набор: садовник, чистильщик пруда, домашний бой. Как сказал Тае сыну, скорее муравей утащит морской якорь, чем азиат преодолеет цветной барьер в Голливуде.

Но нельзя же расплеваться с американским кино только потому, что там не приветствуют азиатов - уж слишком оно яркое и увлекательное. Сон жадно слушал рассказы отца о кинозвёздах, которых он обслуживал в студийных кафетериях и ресторанах, о роскошных приемах в особняках продюсеров, где он чистил бассейн, о крупной игре в знаменитых частных клубах, где он работал барменом, и о том, как однажды увидел мельком "короля" Кларка Гейбла, просидев несколько часов под дождём на открытых трибунах, наскоро сооружённых для премьеры фильма... Отцу Сона перенесенные тяготы вспоминались теперь чем-то сладким.

Вот эти-то рассказы Тае о Голливуде и произвели неизгладимое впечатление на мальчика, он впитал и его любовь к музкомедии, и убеждение, что кинозвёзды - это боги, спустившиеся на землю. Получилось в результате, что из всех людей лишь две категории трогали сердце Сона - его родители и киноактёры.

Сейчас оба родителя Сона были мошенниками, которые использовали своё обаяние, чтобы "стричь" недоумков в дюжине азиатских городов. Вместе с Соном, единственным ребёнком, они жили в мире быстрых денег, обмана и приятных волнений, в мире, где аферы приносили им прибыль и удовольствие. Их махинации включали поддельные акции, фальшивые лекарства от рака, обманные схемы возвращения собственности погибших на войне корейцев их семьям... Жизнь Сон видел так: он и его родители находятся в заговоре по отношению ко всему остальному миру.

Обычное существование - это для обычных людей, не для него. Он живёт особой жизнью с особыми родителями. Постоянные развлечения, спорт, а нужды он не знал. Боги благословили его отцом и матерью, которые принесли Сону только счастье.

Он уже участвовал с родителями в некоторых операциях, но пока ещё ни в чём подобном тому, что приготовили они для Национального банка Кореи. А именно - заём под поддельные бумаги, который был для них буквально вопросом жизни и смерти. Аран нуждалась в деньгах, чтобы подкупить одного детектива: он обнаружил, что она и Тае обманывают вкладчиков, купившихся на несуществующий перуанский серебряный рудник.

Детектива звали Чун Вонджон, это был сорокалетний человек без подбородка - зато с очень большим самомнением и чрезвычайно вспыльчивый. Он любил запугивать людей, проявляя в этом огромную изобретательность. Последние три дня он держал Тае пленником в квартире, принадлежавшей его приятелю. Если Чуну не заплатить сегодня до полудня, он убьёт Тае и арестует Аран за подделку документов. Сона отправят в приют или оставят бродяжничать на улицах Сеула. Такая перспектива приводила мальчика в ужас.

Он уже встречался с полицейскими, но никогда с таким как Чун. То, что вызывало у других полицейских раздражение, у него - гнев и ненависть. Сон чувствовал, что жизнерадостность Аран наигранная, и боялся за отца в руках Чуна.

Пак Сон, смешливый мальчик с мягкой плавной речью, жил с родителями в маленькой квартирке у рынка Тондэмун, это самый большой рынок в Южной Корее. Хотя приятный на вид и с хорошими манерами, он был скрытен, очень сексуален - и к тому же патологический лжец с фантазиями богатства и власти. А ещё он страшно боялся собственной смерти, в таком возрасте это редчайшее явление. Чтобы заглушить страх, он убивал животных: "смерть замена".

Считая себя высшим существом, Сон был убеждён, что он, а не общество, должен устанавливать правила. И когда он причинял кому-либо вред, у него не возникало чувство вины или раскаяния. Родители же только поощряли эту ненормальность, никак не реагируя на его сексуальное отношение к девочкам.

Год назад, когда родители поехали с ним в поезде на прогулку по лесистым холмам, Сон оставил своё место и пошёл за пятилетней девочкой в туалет. Через несколько минут туда же зашла монахиня и с ужасом обнаружила, что он насилует девочку. Кроме того, он в кровь искусал ей лицо. Позже девочка, у которой была истерика, рассказала проводнику, что перед нападением Сон дал ей конфету, новый поясок и немного денег.

Через шесть месяцев после этого, на территории Чандок, наиболее сохранившегося из королевских дворцов в Сеуле, туристы обнаружили в саду Сона, занимающегося сексом с умственно отсталой дочерью смотрителя. Это не было изнасилованием, двенадцатилетняя девочка сама согласилась. Он ей кое-что подарил, среди прочего купальный халат и дешёвые ручные часы. Однако же этот инцидент имел более зловещую окраску, чем прошлые сексуальные эпизоды Сона. В этот раз он окропил себя и девочку кровью голубя, которого обезглавил. Следы крови были у него на губах и зубах.

Аран и Тае справились с этими двумя ситуациями, как и с прочими. Заплатили полиции и семьям девочек, вот и всё. Будучи профессиональными мошенниками, родители Сона не могли привлекать к себе излишнее внимание полиции.

Конечно, они понимали, что сексуальное влечение выражено у него чрезмерно. Не знали они, впрочем, сколь разрушительным оно стало. А дикие фантазии Сона уже грозили войти в его реальную жизнь.

Огромное сексуальное удовлетворение приносило ему убийство животных. Но в последнее время он стал фантазировать и об убийстве девочки. И чем больше фантазировал, тем больше хотелось совершить это в действительности.

Родители, столь часто обманывавшие других, сейчас обманывали себя, считая, что ребёнок их нормален. Они напрочь отвергали идею, что такое поведение может быть предвестником более серьёзных сексуальных преступлений. Изучение Сона могло показать, что во многом виновата вседозволенность в семье - вот об этом думать и не хотелось.

Мальчик был сообразительный, и ему с семи лет позволяли участвовать в мошеннических операциях. Годом позже, когда он захотел пить и играть на деньги, родители не возражали. Сексуальная активность проявилась у него в восемь лет, что очень понравилось отцу: крепкий, мужественный мальчик. То, что другие считали грехом, для Сона было образом жизни.

Аран нисколько не сомневалась, что Сон перерастёт эти "вывихи", когда достигнет интеллектуальной и эмоциональной зрелости. Она говорила, что детские шалости не обязательно станут взрослыми преступлениями. Поэтому Сон был уверен, что пока мать жива, его будут любить, как бы он себя ни вёл. Она в каком-то смысле стояла между ним и остальным миром.