Анна Малышева - Завтра ты умрешь

Ника умоляюще поднимала брови и делала мужу знак не сердиться. Они помирились уже на другой день после своей первой серьезной размолвки, тем более что причина, вызвавшая ссору, исчезла. Ника вовремя приходила с работы, не заговаривала больше ни о каких собственных планах, и единственным, что от них осталось, был цифровой фотоаппарат – она так и не вернула его Ярославу – тот уехал в командировку. О случившемся он узнал, позвонив Нике, и прокомментировал ситуацию резко:

– В этом несчастном случае виноваты не только таблетки, от которых уснула за рулем бедная банкирша! Я еще доберусь до этого Генриха Петровича!

– … И в результате человек десять остались ночевать, а я бегала, размещала их по комнатам, стелила постели, Михаил Юрьевич заперся в кабинете, и я каждую минуту думала, не сделал ли он чего с собой! Ужас, мне казалось, вчерашний день никогда не кончится! – громко рассказывала Наталья, появляясь из кухни с подносом, на котором стояли запотевшие бокалы, украшенные дольками фруктов и бумажными зонтиками. – Вот, пробуйте, все коктейли разные, я решила не делать одинаковых, хочу блеснуть. Спорим, за весь вечер ни разу не повторюсь!

Спорить с хозяйкой никто не стал. Ника с Ольгой взяли по бокалу и устроились на новеньком, еще обтянутом пленкой диване, а единственный гость мужского пола – Ярослав – галантно помог установить поднос на крошечном телефонном столике. Других столов в квартире Натальи попросту не было, коктейли она готовила на подоконнике, а принесенные гостями подарки – чайный сервиз и соковыжималку – красиво разместила в кухне прямо на полу, так как из мебели там имелись только холодильник и плита.

– Когда мне отдали ключи от квартиры, я совсем ошалела от радости, побежала в ближайший мебельный магазин и купила все, на что хватило денег, – рассказывала Наталья, расхаживая по просторной пустой комнате и гулко стуча по паркету высокими каблуками. – Диван-кровать, комод, зеркало и вот этот дурацкий столик, хотя его я совершенно не помню! Не иначе, как у меня в голове помутилось, иначе бы я купила простой стул. Он был бы куда более кстати!

– Купишь и стул, не уйдет он от тебя. – Ольга потягивала коктейль, оглядывая стены профессионально-придирчивым взглядом. – А может, ты в ближайшие дни снова переедешь к кому-нибудь в дом, и мебель вообще не понадобится. У нас с тобой профзаболевание – бездомность… Видела бы ты мою комнату в коммуналке! Я ее не прибирала лет пятнадцать, а обстановка там – закачаешься! Сплошь все молью побито и жучком изъедено. Пока я чужую мебель от пыли протирала, моя собственная пропала… Прямо замок Спящей Красавицы – только тронь – все рассыплется.

Она сделала большой глоток и философски закончила:

– А мне все равно. Я, наверное, уже никогда не захочу что-то делать для себя. Убирать квартиру бесплатно?!

– Нет, опять в компаньонки я не собираюсь! – Наталья остановилась перед большим зеркалом, висевшим на стене, и придирчиво себя осмотрела. Она тщательно нарядилась к приходу гостей, и, хотя многие нашли бы, что ее ярко-красное платье с вырезом на спине не очень подходит к случаю, все согласились бы, что Наталье оно к лицу. – Да и не найдешь второй Ксении… Это было исключение из правил! Я ведь согласилась на это место от безденежья, а вышло, что мы с ней стали как родные!

Она прерывисто вздохнула, но не заплакала. Плакать, по ее собственному признанию, женщина была уже не в силах – вчерашний день весь прошел в слезах.

– Хотя сдается мне, убивалась по ней только я, – сказала она, открывая балконную дверь и закуривая. – Остальные – так… Пришли явно для того, чтобы отчитаться перед Михаилом Юрьевичем. Бабы явились в бриллиантах, намазанные – это на похороны-то! Я думала, раз это ее прежние подруги, хоть кто-то слово о ней скажет, а они только выпивали и болтали о своих делах. Сперва потихоньку, а когда перепились – во весь голос. Нашли вечеринку!

У Натальи болезненно исказилось лицо – воспоминания о поминках явно не давали ей покоя. Ольга кивнула:

– А чего ты ждала? Где водятся большие деньги, там человеческих чувств не ищи. Что им твоя Ксюша, подумаешь! Они по бутикам шляются, по забегаловкам модным, по премьерам, по курортам ездят – есть им охота о какой-то больной думать! Они и пришли только, чтобы мужей не подвести, потому что те с Михаилом дела имеют. Плевали они на Ксению!

– Гадость! – Наталья замахала перед лицом рукой, разгоняя повисший дым. – Вспомню их – и хочется что-нибудь расшибить! Как я злилась!

– Хорошо, что тут расшибать особо нечего, – заметила Ника, делая знак Ярославу. Тот уже давно с нетерпением на нее поглядывал, напоминая о настоящей цели их визита. Узнав о том, что Ника увидится с компаньонкой и горничной погибшей банкирши, он настоял на том, чтобы она взяла в гости и его. Женщина была удивлена – она не предполагала, что ее новый знакомый все еще горит идеей расследования, но Ярослав стоял на своем – это дело нельзя бросить. И она попросила у Натальи разрешения привести своего друга из редакции, на что та, заинтригованная донельзя, охотно согласилась. Весь вечер она весьма выразительно поглядывала в его сторону, чем смущала Нику. Наталья явно считала улыбчивого гостя любовником подруги.

– Как она погибла? – Ника поставила на поднос опустевший бокал и сжала заледеневшие пальцы в кулаки, чтобы согреться. Со льдом в коктейлях хозяйка явно переборщила. – Теперь известно точно?

– Все то же, – женщина передернула плечами и раздавила сигарету в банке из-под кофе, заменявшей пепельницу. – Генрих Петрович накачал ее успокоительными таблетками перед выездом, чтобы она не буянила в машине, когда поймет, куда ее везут. Когда она сбежала, то сперва была слишком возбуждена, и они не сразу подействовали, а потом, на дороге, вдруг отключилась… Машина пролетела поворот, свалилась в карьер, перевернулась и ушла под воду. Воды-то там было немного, в человеческий рост, но окно в салоне было открыто, Ксения не смогла проснуться, да и была оглушена при падении, так что захлебнулась. Утонула в ложке воды… Раны-то у нее были поверхностные, все бы зажило…

– Перестань! – резко остановила ее Ольга. – Что прошло, то прошло!

– Для тебя прошло, потому что тебе плевать, а мне… – начала было Наталья тоном, не предвещающим мирного оборота беседы, но тут вмешался Ярослав. Хлопнув в ладоши, он попросил милых дам не ссориться, а лучше ответить ему на вопрос – не желают ли они стать телезвездами?

Обе женщины изумленно переглянулись, а Ника в панике закрыла глаза. Она была уверена, что затея коллеги потерпит крах в самом начале.

– Я не шучу, и Ника может подтвердить, – с воодушевлением продолжал тот. – История вашей хозяйки на самом деле может заинтересовать многих, поверьте мне как профессионалу. Что этой женщине дало ее богатство? Одиночество, купленную дружбу, – он указал на Наталью, – разрушенную семью и в конце концов нелепую раннюю смерть. А ведь не будь у ее мужа кучи денег, она бы сейчас была жива! Парадоксально, но это так! Ее бы наблюдали в обычной больнице, и плохо ли, хорошо, а лечили бы, и может, вылечили! Она бы общалась с людьми, ее бы не прятали, как прокаженную, потому что в семье со средним достатком спрятать человека довольно трудно – бытовые условия не позволят. У нее бы не было личного психиатра, квалификация которого, надо сказать, еще под вопросом. Она…