Кудрат Эргашев - Позывные — «02»

— Вы понимаете, — торопливо говорила Татьяна. — Дрепин поставил меня в такие условия… Ну, попросту говоря, он ревновал меня даже к тени. Поэтому знакомиться я ни с кем не могла. Но я вспомнила, что, когда бы мы ни приезжали во Фрунзе, в ресторане «Нарын» непременно оказывался один парень. Он называл себя — Студент. Вообще-то его можно было принять и за студента. Молодой, лет двадцати трех, не больше. Но я не помню, чтобы он был когда-нибудь абсолютно трезв. Наши, если я не ошибаюсь, использовали его для каких-то мелких поручений. Ну, как-то, я помню, надо было получить у скупщика деньги (Татьяна сказала именно «деньги», а не «башли». Она вообще не употребляла жаргонные словечки, и Цыганов про себя с удовлетворением отметил это тоже). Сам Дрепин почему-то идти за ними опасался, и тогда послали этого Студента. Он скоро возвратился, отдал Дрепину деньги и спросил:

— А процент мне будет?

Дрепин бросил ему бумажку и налил рюмку водки. Он выпил и спросил:

— С девочкой твоей хоть потанцевать можно?

А сам уже пошатывается, пьяненький.

Ну, а Дрепин разозлился и ответил:

— Девочка не для таких, как ты. Она не Людмила.

Студент только руки к груди прижал:

— Извиняюсь, ты прав. Забыл, что мне надо искать только Людмилу.

Все они захохотали, а я еще тогда подумала, что же они имели в виду, когда говорили о Людмиле? Имя такое распространенное. Что хотел сказать этим Дрепин? И вот теперь, когда вы спросили про Руслана, до меня, кажется, дошло. Вы понимаете?

— Конечно, Таня! Спасибо вам. — Цыганов задумался на минуту. — А что, Таня, — спросил он, даже подмигнув ей, — если нам с вами пойти поужинать в этот самый «Нарын»?

— Вдвоем? — вырвалось у Татьяны, но тут же она смутилась. Она сообразила, что имел в виду Цыганов. — Опять помочь вам надо?

— Да, Таня.

Она смущенно оглядела себя, свой костюм.

— Вам дадут возможность подготовиться к вечеру, — сказал Цыганов. — Ровно в шесть я вас жду.

Все, разумеется, произошло не так удачно и скоро, как предполагалось. Цыганов и его юная спутница напрасно просидели в ресторане «Нарын» до десяти вечера, но Студент, о котором рассказала Татьяна, там так и не появился.

— Наверное, вы не верите мне, — огорченно произнесла Татьяна.

Цыганов не ответил.

— Поедемте куда-нибудь в другое место, Таня, — сказал он погодя. — Возможно, за то время, что вы не встречались, ваш Руслан своим привычкам успел изменить.

— Все-таки вы сомневаетесь во мне, — Татьяна печально усмехнулась.

Заканчивали вечер Александр Цыганов и Татьяна Носкова в ресторане «Киргизстан» — самом популярном во Фрунзе. Дело шло к закрытию. Уже гасили свет, намекая посетителям на то, что, как говорится, пора и честь знать. Ушел с эстрады оркестр. И тут над ухом Александра хрипло раздалось:

— Так что, Татьяна, где же твой Онегин?

— Там же, где твоя Людмила, — бойко, в тон, откликнулась Татьяна.

Цыганов оглянулся, делая вид, что рассержен не на шутку. Он увидел длинного сутулящегося паренька с тонкими усиками на пухлой губе.

— Гуляй, гуляй, малый! — бросил ему через плечо Цыганов.

— Уж больно ты грозен, как я погляжу! — парень хотел повертеть пальцем перед лицом Цыганова, но покачнулся на неверных ногах и почти упал грудью на стол.

Цыганов бросил быстрый взгляд на Татьяну. Она опустила веки.

— Мотай, мотай, говорю, отсюда! — нарочито грубо потребовал Цыганов.

— А ты, между прочим, глаза не квадрать, — произнес заплетающимся языком парень.

— А то — что?

— Схлопочешь…

Только это и нужно было Цыганову.

— А ну, выйдем, малый, поговорим, — потребовал он.

Через минуту от подъезда ресторана отъехала «Волга». Татьяна сидела рядом с водителем, а на заднем сиденье, всхлипывая, недавний забияка допытывался у Цыганова:

— За что меня прихватили, за что? Я ничего такого, кажется, не сделал…

— Скоро узнаешь, — пообещал многозначительно Цыганов.

Итак, нужный следователю Руслан, единственный из 563 носителей этого имени в городе Фрунзе, не считая детей, был доставлен в милицию. Вскоре подполковник Валиев (он сам допрашивал задержанного в присутствии Галкина и Цыганова) уже выяснил многое, что относилось к характеристике личности Руслана Жигаева. По положению студент, но учится из рук вон плохо: на младших курсах провел по два года. Сейчас еле-еле перебрался на третий. Живет один в квартире, доставшейся от бабушки. Там устроил нечто наподобие притона. Нередко у него ночуют случайные знакомые, а то и лица, за которыми давно следит угрозыск. Валиев предложил Руслану Жигаеву (допрашивали его, разумеется, после того, как он основательно протрезвился) перечислить, если не по именам, то хотя бы по кличкам или по особым приметам всех, кто бывал у него в последнее время или давал ему какие-либо поручения, за мзду, конечно.

— Я ничего такого не сделал, — вновь заявил дрожащим голосом Жигаев. — За что меня взяли? Почему допрашиваете?

— Буду с вами откровенен, — сказал ему Валиев, — вы подозреваетесь в соучастии в преступлении, которое именуется особо опасным.

— Я ни в чем не виноват, товарищ подполковник. Поверьте! Впервые оказался в милиции. Даже в вытрезвителе не был ни разу.

— Ну, с этим вам просто повезло, — Валиев все же улыбнулся. Он намеренно несколько преувеличил роль, которую Жигаев мог играть в преступном мире. И не ошибся. — Вот этот человек вам знаком? — резко изменив тон, произнес Валиев. Он положил на стол перед Жигаевым фоторобот человека с маленькими, глубоко посаженными, колючими глазами. — Его фамилия, имя?

И Жигаев, подавленный всем происходящим, ответил:

— Черменов Владимир Дзагоевич. Только не говорите ему, ради бога, что я о нем вам сказал! И вообще о том, что вы меня допрашивали! — тут же взмолился он.

— Об этом не беспокойтесь. Продолжайте: что известно вам о Черменове?

— Он из Ашхабада. Я там тоже, жил в детстве. Мы с Черменовым тогда в одном классе учились, только школу он бросил.

— Какие же у вас с ним отношения теперь?

— Ну, какие могут быть отношения?.. — Жигаев замялся. — Когда приезжает, останавливается у меня. Иногда. Я ему, конечно, не отказываю. Земляк все-таки. А то, бывает, просит, чтоб я купил выпивку — коньяк, понятно, только самый лучший. Мясо — чтоб на шашлыки. Выпить и закусить — это он любит. По большому счету — что дома, что в кабаке.

— Откуда же деньги у него?

— Я никогда этим не интересовался.

— А у вас откуда?

Жигаев попытался ухмыльнуться.

— Что там у меня? Крохи. За хату мне люди платят. Бывает, неплохо платят, а еще я книги продаю. От деда библиотека осталась. Даже энциклопедия Брокгауза была.

— Теперь, как я понимаю, ее уже нет?

Жигаев вздохнул: