Сергей ГОРОДНИКОВ - РУССКАЯ РУЛЕТКА

Меня уже не удивило, когда створ гаража поддался, едва я потянул его. Внутри застыла мёртвая тишина замкнутого пространства. Темнота снаружи пока не стала ночной и непроглядной, она проникла в гараж, и я увидел заднюю часть «БМВ», буквы и цифры номерного знака. Это была машина Ивана. Глаза привыкали различать подробности, и я замер истуканом. Дверца со стороны руля была не захлопнута, а за рулём восседала неподвижная крупная фигура.

Подавленный, я вернулся к своей машине. То, что собирался рассмотреть с помощью фонарика, никуда не убежит, и я не торопился. Фонарик оказался там, где и должен быть, в дорожной сумке на заднем сидении. Я не включал его, пока не вернулся обратно в гараж. Сначала осветил пол, тщательно осмотрел бетонные плиты. Никаких следов или подозрительных предметов, вроде окурков не Ивановых сигарет, не было видно. Я и не надеялся обнаружить явные улики, просто оттягивал необходимость осветить салон. Наконец решился.

Иван заваливался к соседнему сиденью, точно его одолевал необоримый сон. Увы, спать ему предстояло долго, целую вечность. С шеи на белый воротник рубашки ещё сочилась кровь. Голову прострелили над ухом, с близкого расстояния, почти в упор. Выстрел был чистым, грамотным. Работу выполнил опытный убийца. Я убедился в этом, когда не нашёл ни гильз, ни признаков ограбления. Похоже, убийца ждал Ивана за стеной гаража, а когда иномарки въехала внутрь, он незаметно вышел к ней и выстрелил из бесшумного пистолета в вылезающего из-за руля человека. Смертельно раненый Иван неосознанно рванулся в салон… Впрочем, это уже было неважно; думать о том, что происходило в подробностях, бессмысленно. Передо мной был безжалостный факт, который спутал все мои карты, все мои намерения.

Я был без оружия и первым делом вынул носовой платок из кармана пиджака Ивана, прикрыл им пальцы правой руки и дотянулся до бардачка, стараясь не запачкаться кровью убитого. Револьвер Ивана был там же, где я его видел прошлый раз, но пачек сигарет стало вдвое меньше. Я осторожно вытянул револьвер из-под пачек, поправил их стволом, чтобы они лежали естественно, и мягко захлопнул крышку бардачка. Все патроны были в гнёздах барабана, как солдаты на своих местах. Я почувствовал себя уверенней, сунул револьвер в карман плаща, чтобы при необходимости вмиг им воспользоваться. Хотя поставил бы девяносто девять против одного, что машина, которая удалилась лесом, увозила убийцу, и хвататься за револьвер мне пока не грозило. После этого я осветил сиденья, заглянул под них, однако дипломата нигде не оказалось. Как же найду концы отданных Ивану денег и бумаг? Эта мысль заслонила в тот момент все прочие. Я уже выбирался головой из салона, когда еле уловимый запах духов заставил меня ещё раз осмотреть салон. И снова я не заметил ничего, что могло бы хоть чем-то помочь мне понять, кто и за что убил Ивана и куда делся дипломат. Набравшись духу, я платком расстегнул, раздвинул отвороты плаща и пиджака Ивана, платком же вынул всё, что было во внутренних карманах. Бумажник с нетронутыми, как я и ожидал, деньгами и кредитной картой, паспорт, чернильную паркеровскую ручку и фиолетовую расчёску, больше – ничего. Я точно помнил, днём у него была записная книжка. Голубая, новая. Вряд ли он пользовался её часто. Куда она могла деться? Оставил он её где-нибудь, или как раз она-то и нужна была убийце? Я вынул из бумажника все деньги, рубли и доллары, забрал ручку, остальное вернул обратно.

При выходе из гаража я вслушался в ставшую подозрительной тишину. Ничто её не тревожило. Протерев платком всё, до чего дотрагивался, я плотно закрыл створы гаража. Затем присел на корточки и, включив фонарь, прикрыл ладонью яркий свет, направил его вдоль земли. На асфальте возле гаража никаких следов не обнаружил, не было их и на выложенной плитками дорожке, что вела к крыльцу. Я погасил свет и вновь зажёг его уже за воротами. У забора, на слое плотного от влажности рыжего песка слабо отпечатались следы кроссовок небольшого размера, – носил их кто-то невысокого роста. Следы вели к лесу, вероятно, туда, где я слышал шум автомобиля. Они не обеспокоили того, кто наступил на песок. Кто бы он ни был, прольёт дождик, другой, и от них мало что останется. Петли жалобно всхлипнули, когда я осторожно свёл створы ворот, чтобы ворота выглядели закрытыми.

Отъезжал я от дачи Ивана потихоньку и медленно. Проехал до конца улицы, свернул за крайний забор и, задевая боком машины ветки кустарника, выбрался на проезжую дорогу. Она уводила вглубь всевозможных зарослей. Разгоняя светом фар лесную нечисть, я устремился подальше от посёлка. Узкая дорога местами была ухабиста, «шевроле» встряхивало, и я крепко держался за руль, как если бы боялся, он ненароком вырвется и сбежит. Вдруг увидал убегающего ежа. Тот был встревожен, но не мог вырваться из световой полосы, будто хотел стать моим проводником из заколдованного круга. Я остановил машину и погасил фары, позволив ежику нырнуть в родную ему темноту.

Дачный посёлок остался позади, и можно было подумать, разобраться, что делать дальше. Отпустив руль, я опустил боковое окно. Сырой, наполненный запахами преющих листьев воздух освежил мне голову, упорядочил ход мыслей. Не сказал бы, что смерть Ивана поразила меня. Смерть есть смерть, и ничего с этим не поделаешь. Какой смысл тратить время на сожаления, если можешь отомстить, и какой толк думать об этом, если не знаешь, кому мстить. А отомстить мне захотелось, очень захотелось. Не в последнюю очередь из-за разрушенных планов и неожиданных проблем.

Но перво-наперво предстояло выяснить, что он сделал с моими деньгами и бумагами? Где они и как их вернуть? Для меня это слишком большая потеря. Иван наверняка успел перевести их в акции. Однако как я докажу, что акции мои, и главное – где они? Может они в дипломате, который я не нашёл? Ведь не ради того, чтобы похвастаться своей дачей, Иван пригласил меня именно туда? Наверное, намеревался передать мне акции и объяснить, как ими пользоваться. Я не сомневался, в дом он сходить не успел, убийца не дал ему отойти от машины. Так что же, это убийца забрал дипломат с моими акциями? Профессионалы не берут такие вещи без указания нанимателя. Если даже случится чудо и мне удастся найти убийцу или, что уж совсем невероятно, дожить до «торжественной» встречи с его нанимателем, опять встаёт вопрос: как я смогу доказать, что акции мои? Они же не именные? Наверняка, на предъявителя, иначе Иван взял бы у меня паспорт для оформления. Да и не станут эти проклятые мафиози разбираться, прихлопнут меня, как муху, как Ивана, и приобщат мои акции к своей бездонной кассе. Нет, тягаться с ними тупиковый вариант, с трупным душком. Он мне не нравился ни под каким соусом.