Сергей ГОРОДНИКОВ - РУССКАЯ РУЛЕТКА

– Ужасная дороговизна. Не успеешь привыкнуть к одной цене, как опять повышают. Долго это продолжится?

– В Польше было хуже. Утром одна цена, с работы возвращаются – другая.

– Думаете, и у нас так будет?

– В правительстве новую программу экономических приоритетов утвердили, обещают выправить положение.

– Я им не верю. – Заявление собеседницы было неожиданным и твёрдым. – Помните рассказ о лгуне?

Я припоминал.

– Что-то там о волках и овцах.

– Мальчик всё время обманывал пастухов – волки напали на стадо. А когда те действительно напали, никто ему не поверил. И у меня такое же отношение к ним, наверху. Даже хорошее предложат, уже не поверю. Если бы я обманывала учеников, как бы я смогла навести порядок во время урока?

– Только плёткой, – согласился я.

– Но это же ужасно! Знаете, ничего путного не будет, пока к власти не придут новые люди, которым поверят. Сталина оплевали, а ему верили. Мои родители говорили, без веры в него войну бы не выиграли.

Что я мог сказать? Я промолчал, меня подгоняли другие проблемы. Ещё раз вежливо попрощавшись, я выскользнул на лестничную площадку, с неё на лестницу. Позади мягко захлопнулась и была заперта общая дверь.

Итак, подружка Вики, неприветливая Оксана, последнее время жила у Ивана, – наездами или более-менее постоянно, не имело значения. Духи были её. Это казалось логичным, не противоречило фактам. Возможно, у Ивана и появился заскок, увлечение одними шатенками с короткой стрижкой, как некоторым нравятся исключительно рыжие спаниели или серые дымчатые кошечки. Но чтобы позволить себе роскошь постоянно менять одну шатенку на другую, нужны или уйма времени или прорва денег. Сомневаюсь, у Ивана в последнее время был избыток того и другого. Да и зачем ему такая морока? Иван, насколько его знал, был вполне здравомыслящим мужиком. Это была Оксана, и точка! И я отложил данный вопрос в кладовую памяти, всецело отдаваясь более насущным задачам.

Через несколько минут я уже гнал «шевроле» обратно, к офису. Мышастая «самара» опять следовала за мной, то показываясь, то пропадая за автомобилями. Поведение сидящих в ней подсказывало, к вскрытию конверта в моём кармане ни они, ни те, кто стояли за ними, не имели отношения. Иначе они бы знали содержание и преспокойно дожидались меня возле здания офиса, не жгли дорогой бензин и не мозолили мне глаза. Сам собой напрашивался вывод: пасли меня две конторы. Одна хотела выяснить, что я намерен делать, другая довольствовалась неприкрытой слежкой. И похоже, между этими конторами взаимодействия и трогательной любви не наблюдалось. Мне оставалось радоваться хоть такому обстоятельству. Как говорил Наполеон, один плохой генерал лучше двух хороших, что в переводе на язык моих проблем звучало, как – лучше вызывать головную боль у двух преступный семей, чем у одной. Рождалась надежда, каждая из них не захочет, чтобы меня распотрошила другая. Я задышал свободней, и разве что не замурлыкал: «Хороша страна моя родная…»

Приехав на место, я решил сначала поухаживать за вахтёршей, которая уже видела меня около часа назад и могла счесть вполне своим человеком.

– Вы дежурите с утра? С восьми? – спросил я у этой женщины пенсионного возраста, уныло созерцающей и вход в здание, и окрашенные стены.

Она ответила просто, если не сказать равнодушно:

– А вас что интересует?

– На стоянках за окнами, не заметили серой легковой машины? В ней были двое мужчин.

– А что случилось?

– Да нет, ничего серьёзного. Договаривался встретиться с партнёрами. К сожалению опоздал. Так не видели?

– Стояла одна, – вахтёрша развернулась, повернула голову к окну.

Я насторожился.

– Так она всегда по утрам там стоит, – не спеша сказала она. – В ней никого не было.

Я выругался про себя, вслух же продолжил допрос.

– А пока дежурили. Никто не проходил наверх? Я имею в виду, из неработающих здесь.

Взгляд женщины стал холодным и недружественным, словно я уличил её в корыстолюбивом взяточничестве.

– Я бы не пропустила.

Разговор явно не клеился.

– Гм. Спасибо.

Вахтёрша промолчала, и я счёл за лучшее, отправиться прямёхонько в офис Ивана.

Во всех помещениях здания шла будничная жизнь. Некоторые служащие или сотрудники, уж не знаю, как правильно выразиться, были явно не слишком загружены, но те, кто занят, не обращали на них внимания. И все они не обращали внимания на меня, – я и сам начинал чувствовать себя в этом месте своим человеком. Войдя в офис на втором этаже, я сообразил, что приближался обеденный перерыв. Секретарша Ивана сидела там же, в своём уютном закутке, и пила чай. Коробка с зефиром в шоколаде была раскрыта и опустошена, в блюдце желтел остаток лимона. Девушка посмотрела на меня без удивления, будто только тем и занималась, что отправляла посетителей в квартиру босса, и спустя час они возвращались с новыми вопросами. Я присел на край стола, достал из кармана конверт, вытряхнул письмо и, развернув его, положил перед девушкой.

– Вот это он оставил для меня в своей квартире.

Она внимательно прочитала написанное, взглянула мне в лицо.

– А что значит, «если произойдёт самое худшее»?

– Он имел в виду финансовую сделку, в которой мы участвуем, – деловито заверил я. – Большего сказать не могу.

Она опять окунулась взглядом в бумагу, перечитала.

– Мне нужен ключ от сейфа.

На этот раз она не удостоила меня взглядом, перевернула письмо, как если бы рассчитывала найти ответ на некую загадку с обратной стороны.

– Я так понял, ключ найду здесь, – настаивал я.

Девушка отложила лист, помедлила. Я не мешал ей думать.

– У нас есть второй, – неохотно призналась она. – Но он опечатан. И я не знаю, чем это вам поможет. Кода сейфа всё равно никто не знает.

– Совсем никто?

Моя улыбка ей не понравилась.

– Думаете, я шучу? – Она ответила серьёзно, так серьёзно, что я поверил и сменил тактику.

– Ну что вы! Просто вы милая девушка.

– Не надо ко мне подлизываться. Я дам ключ. Но я вас уже предупредила, кода никто, кроме Ивана Алексеевича, не знает.

– Как-нибудь разберёмся, – сказал я и ткнул бумагу. – Иначе, зачем он так написал?

Она повернулась на вращающемся стуле, отомкнула дверцу шкафчика и взяла с полки бронзовую коробочку, обтянутую шёлковым золотистым шнурком. Концы шнурка были припечатаны воском к выдвижной крышке. Передавая мне коробочку, секретарша Ивана предупредила:

– Она опечатана.

– Вижу, – сказал я и оторвал концы шнурков от печати.

Я выдвинул крышку, и ничего сверхъестественного не произошло, злобный джин не выскочил в облаке ядовитого дыма. Внутри, на бархатной подушке лежал стальной ключ, длинный, вроде гвоздя с насечками.

– Так где же сейф? – спросил я голосом врача, требующего показать больного. Только в руке у меня был не скальпель.