Фридрих Незнанский - Живая бомба

Олег поднял бокал и одним глотком осушил его. Посмотрел на Юлю из-под нахмуренных бровей:

— Где ты видела эту книгу?

— Не скажу.

Юля почувствовала легкое головокружение, но вскоре оно прошло, и ей стало хорошо и свободно. Она была пьяна.

Олег легонько куснул себя за губу.

— Юля, солнце мое, — начал он спокойно, — ты не должна себя так вести. Наш разговор с самого начала не заладился. Мы с тобой чуть-чуть не поссорились, но еще не поздно все исправить. — Он положил ладонь на ее руку. — Ангел мой, ты ведь знаешь, как я к тебе отношусь.

— Нет, — сказала Юля, — не знаю. Знаю только, что ты затащил меня в постель, но на твоем месте мог быть кто угодно.

Лицо Олега потемнело.

— Что ты такое говоришь?

А ты не понимаешь? — Юля насмешливо приподняла брови и выпятила губки. — Мне нравятся мужчины, котик, очень нравятся. Кстати, твой друг Гарри Барыгин сразу это понял. На прошлой неделе, пока ты был в командировке, мы с ним гуляли в парке культуры. До позднего вечера. И… нам с ним было очень хорошо. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— Замолчи! — процедил Олег сквозь сжатые зубы.

— Почему? Он так здорово целуется! Жаль, что ты не можешь попробовать. Будь ты женщиной, тебе бы тоже понравилось. Хотя… может, ты и так знаешь? Вы ведь с ним так близки…

Раздался звук пощечины, и голова Юли резко мотнулась в сторону. Юля вскрикнула, прижала ладонь к щеке.

— Ты… ты… — В горле у нее заклокотали слезы.

— О господи! Прости!

Олег протянул к ней руку, но Юля отпрянула.

— Сволочь, — проскрежетала она. — Какая же ты сволочь!

— Ангел мой, прости, я не хотел… Правда…

Юля вскочила со стула.

— Не прикасайся ко мне! — крикнула она. — Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!

— Но ты не понимаешь. Я просто…

— И не вздумай за мной идти!

Юля развернулась и бросилась к выходу.

Олег встал и некоторое время молча смотрел ей вслед. Вид у него был совершенно потерянный.

— Что же это такое? — тихо проговорил Олег. — Что со мной происходит?

Первый раз в жизни он вспылил и дал выход своим эмоциям. Никогда прежде Олег не позволял чувствам брать над собой верх. Нервный срыв удивил его самого. Как? Почему? Вероятно, сказалось напряжение последних дней.

«Это все чепуха, — сказал себе Олег. — Я давно не отдыхал и слишком перенапрягся. Поваляюсь пару дней на диване, и все придет в норму. А это… — Он поднял руку и посмотрел на свою ладонь. — Это все забудется. Я объясню ей, и она поймет… Черт, что же со мной делает эта девчонка?!»

Он устало опустился на стул. Рядом со столиком нарисовался менеджер зала.

— Что-то случилось? — участливо спросил он.

Олег покачал головой:

— Нет, все в порядке.

— Ас девушкой?

— С ней тоже все в порядке.

— Ясно. Принести еще чего-нибудь?

Олег поднял на менеджера остекленевшие глаза.

— Водки, — коротко и тихо сказал он. — Графин.

— Будет сделано. А что на закуску?

— Ничего.

Менеджер удивленно воззрился на Олега.

— Не понял, — смутившись, произнес он. — Но у вас ведь ничего не осталось.

— Это не твое дело, — отрезал Олег.

— Ясно. Ваша водка будет через минуту.

Менеджер ушел, а Олег достал из кармана пачку

«Парламента» и закурил. В пачке было десять сигарет. К концу этого вечера в ней не осталось ни одной.

Наконец-то нам стали известны подробности вчерашних убийств трех известных менеджеров, работавших на предприятиях, входящих в концерн «Геркулес». Подробности эти не могут не шокировать.

Нашим журналистам удалось выяснить, что все три убийства были совершены киллерами, одетыми в милицейскую форму. Что это? Случайность? Умелая маскировка? А может быть, скрытый вызов нашим органам правопорядка? Эксперты считают, что убийцы были одеты в милицейскую форму, чтобы не вызвать подозрения у своих будущих жертв. И в самом деле- кто станет сторониться милиционеров? Ведь их форма призвана вызывать в людях доверие, а не страх.

Есть и еще одна интересная (если это слово вообще уместно, когда речь идет об убийстве людей) подробность. Свидетели отмечают, что все три киллера были высокого роста и обладали спортивным телосложением. По словам одного из свидетелей, они словно «были выпущены из одной спортшколы или одной военной академии».

Найдут ли убийц? Неизвестно. Но одно известно наверняка: из-за этих кровавых убийств доверие к людям в милицейской форме основательно подорвано. А ведь они призваны защищать нас с вами!

Представители прокуратуры сообщили, что все три убийства объединены в одно дело. Мы сообщим вам подробности, как только сами узнаем их. Следите за нашими дальнейшими публикациями».

Юля Иванова отложила газету. В ее покрасневших глазах читалась страшная усталость — последствие нескольких бессонных ночей.

Вот уже четыре дня она не видела ни Олега, ни его коллег-бодигардов. После размолвки с Олегом она решила уволиться из «Зари», но потом, поразмыслив на трезвую голову, отказалась от резких шагов. Во-первых, свет не сошелся клином на Олеге Леусе. Отныне Юля решила просто не замечать его, даже если он будет стоять с ней рядом и орать ей в ухо. Перебьется. Нет, конечно, она будет с ним общаться, но лишь по необходимости. Если того потребуют интересы дела.

Во-вторых, Юля была не настолько глупа, чтобы отказываться от тысячи долларов в месяц. Нигде больше ей не будут платить такие деньги, пока она не накопит опыт и не наработает стаж.

И наконец, в-третьих, ничего ведь страшного не случилось. Все Юлины подозрения почти ни на чем не основаны. Доказательств нет. Есть только книжка двух престарелых негодяев, пособие для тех, кто хочет заграбастать чужую собственность. Но ведь Юля не имеет ко всему этому никакого отношения. У нее есть работа, и она неплохо с ней справляется. Все остальное не имеет никакого значения. Нужно только поменьше глазеть по сторонам и не вмешиваться в чужие дела.

Отныне так Юля и поступала. Ну а эти три убийства… Мало ли какие подозрения есть у Юли. У нее всегда была богатая фантазия. Пусть ими занимается милиция, а она, Юлия Иванова, оставит свои подозрения при себе, чтобы не портить жизнь ни себе, ни другим.

— Не понимаю, что тебе не нравится, Камельков. — Алена Никитина стояла у зеркала и скептически разглядывала свое лицо. — Я говорю с Поремским так же, как и со всеми.

— Ты-то? — Мишаня оторвался от компьютера и демонстративно ухмыльнулся. — Ха-ха три раза! Ты вечно с ним сюсюкаешь: «Владимир Дмитриевич то, Владимир Дмитриевич се». Как будто он не такой же следователь, как мы, а ветеран криминального дела, бравший Леньку Пантелеева!