Алексей Макеев - Смертельный архив

– Потому что Князя убили.

«Ленд Крузер» с визгом потащило на обочину – Харон едва сумел выправить машину, чтобы не улететь в канаву. Подняв облако пыли, джип боком остановился.

– Как убили?! – от мертвого равнодушия не осталось и следа: парень волком глядел на Звонарева. – Почему не сказал?!

– Надо уехать подальше. Могут подумать на меня.

– А теперь подумают на нас! Видели, что я привез, я увез…

– Послушай… – начал капитан и немедленно почувствовал, как висок обожгло прохладой железа.

– Дернешься – убью. – Зомби вернулся, в голосе сквозил лед. – Сейчас спокойно откроешь «бардачок» вытащишь наручники и пристегнешься к двери. Поедем обратно, и ты скажешь «братве», что все случившееся исключительно твоя вина. Понял?

– Я не убивал Князя, – Звонарев говорил медленно, стараясь не провоцировать парня и не выдать внутреннего напряжения. – Стреляли с реки.

– Это как?

– Киллер на гидроцикле.

– Ты меня за кого держишь? – теперь в голосе горела угроза. – Какой гидроцикл?

Обстоятельно, со всеми подробностями, капитан рассказал о случившемся в «Золотой звезде». Харон молчал… Звонарев с облегчением почувствовал, что дуло отодвинулось от виска. Порадовавшись маленькой победе, повернулся к водителю:

– Поэтому на квартиру нельзя… Менты определят, откуда стреляли, братва поймет, что мы не при делах, – тогда вернемся. Согласен?

– Как чувствовал, что неприятности будут, – Харон завел двигатель, воткнул передачу. – По трассе?

Через некоторое время Звонарев махнул рукой на указатель «Колбино, 3 км.»:

– Поворачивай.

Харон вырулил на плохую дорогу – скорее, даже тропинку, зажатую с двух сторон массивными елями. Джип запрыгал на ухабах, мотор то и дело «проваливался», когда колеса повисали в воздухе. Пришлось включить «дворники» – пока ехали, сотни насекомых оставили на лобовом стекле внутренности, и теперь желтоватые кляксы мешали разглядеть коварные, появляющиеся будто из ниоткуда ямы.

Вскоре лес начал редеть; взобравшись на очередной пригорок, мужчины увидели деревню. Большая – около ста дворов – и полная жизни, она была противоположностью той, первой, унылой и почти вымершей. По дороге степенно вышагивали гуси; носились, квохча, куры; гоняли тонкими хвостами мух жирные, ленивые коровы… На лавках тут и там попадались бабки – стереотипно с семечками и наверняка сплетнями, – они провожали пыльный джип долгими, настороженными взглядами. Пролетел мимо старинный «Урал» с коляской – молодой парень за рулем тоже осмотрел машину; не удовлетворившись, развернулся и снова пролетел мимо… потом еще раз… По всему видно, приезжие здесь в новинку.

– Куда? – Харон снял ногу с газа, джип пополз с черепашьей скоростью.

– Предпоследний дом слева, – протянул Звонарев скорее для себя: давно не гостил у друга. – Да, точно, слева!

– Так конец улицы.

– Значит, вон тот, – кивнул в сторону симпатичного дощатого забора, выкрашенного синей краской. – Сделай так, чтобы мое окно выходило на калитку, и постучи.

Харон так и сделал. На стук вышел Некрас – маленький, тощий, всклокоченная шевелюра цвета пшеницы торчит в разные стороны… одежда под стать деревенскому жителю – вытянутая майка, шорты и домашние тапки на босу ногу. Не говоря ни слова, водитель отошел в сторону, давая хозяину дома увидеть капитана.

– Маруся! – не отводя глаз от Звонарева, крикнул Андрей в глубь двора. – Детей в дом заведи, быстро!

Капитан мысленно выругался – выходит, в курсе… хотя чему удивляться – телевидение везде. Медленно, напружиненной походкой, Некрас подошел к джипу:

– Зачем приехал?

– И тебе здравствуй, – капитан быстро соображал, как вести разговор. – Друга навестить приехал, нельзя?

– Я не святой, ты знаешь, но мне убийца не друг, – в синих глазах хозяина мелькнул злой огонек, – тем более своих!

– Не пори чушь, Андрюха! – Звонарев раздраженно сплюнул в открытое окно. – Мы что, первый день знакомы? Думаешь, я пошел бы на такое?

Некрас заколебался:

– Говори, зачем пожаловал…

– Садись в машину – расскажу с самого начала. Потом решишь, стоит ли продолжать общение.

Андрей подумал, бросил осторожный взгляд на Харона, равнодушно жующего травинку, и сел на водительское место:

– Рассказывай.

Выслушав, Некрас долго мял пятерней голову, еще больше лохматя «прическу».

– Отсидеться у меня хочешь? – повернул голову, слишком большую для тонкой шеи, в сторону Звонарева.

– Есть такая мысль… пока не уляжется – хотя бы пару дней.

– Сань, у меня семья… – голос звучал виновато, и зря: капитан понимал, о каком риске просит. – Телефоны у наших у всех есть. Позвонят как пить дать, «спецуру» пригонят, штурмом брать будут. Ваське восемь, Светке десять…

– Ладно, Андрюх, не объясняй, понимаю, – Звонарев хлопнул друга по плечу. – Зря я приехал, надо было раньше подумать…

– Вот что! – Некрас решительно тряхнул светлыми патлами, вдруг опять став похожим на пацана-разведчика, смело уведшего за собой отряд «духов». – Сегодня останетесь у меня, а завтра подумаем, куда вас девать. Пусть водила загоняет машину, сейчас ворота открою… кстати, почему он жуткий такой?

– Жизнь тяжелая, – капитан не стал говорить, что Харон – это Димка, младший брат боевого друга, – не обращай внимания.

– Не обратишь тут… – Андрей вылез из-за руля и пошел отпирать ворота.

Харон завел машину:

– Уезжаем?

– Нет. Сегодня тут останемся.

– А завтра?

– Завтра и будем думать. Сейчас пожрать и спать – больно насыщенный день.

Скрипя, воротина открылась. «Ленд Крузер» медленно вкатился и пропал за синим дощатым забором.

Андрей Некрасов вырос в типичной советской семье и особыми талантами никогда не блистал: неплохо учился, чуть-чуть занимался спортом, немножко умел играть на гитаре. Природа обделила его физическими данными – ни ростом, ни силой не выделялся он среди сверстников, даже проигрывал – самый обычный подросток, любящий книги Бианки о природе и повести военных лет.

Все изменилось, когда судьба забросила парня в пекло чеченской кампании – Андрей на первых же боевых проявил себя идеальным разведчиком: мог часами идти без компаса в верном направлении; не глядя на карту, находил источники воды; путал следы и прятался так, что опытные горцы – местные жители, исходившие каждую тропку, – не могли обнаружить чужого присутствия. Маленький рост и субтильное телосложение делали его незаметным даже днем; ночью он вовсе превращался в тень, безликую и страшную, как смерть.

Однажды отряд – двадцать человек, все первогодки за исключением командира – окружила группа боевиков. Вырваться невозможно – шквальный автоматный огонь резал ветки над головами, пули щербили деревья и со звоном отскакивали от каменных валунов. Бойцы отстреливались, но могли разве что не подпускать врага ближе; кончатся патроны – конец. И тогда выступил Андрей.