Алексей Макеев - Смертельный архив

Звонарев окаменел, силясь определить, откуда донесся звук. Неизвестный ходок помог сам – еще наступил, выругался… Шел, не таясь, не ожидая подвоха…

Капитан увидел его через секунду – рослый, молодой, про таких говорят «два на два», с автоматом за мощным плечом. Простое лицо, в веснушках, короткие рыжие волосы светятся в лучах солнца. Охранник воевал с комарами, хлопая себя ладонью, и к встрече с посторонними не был готов.

Звонарев приготовился напасть сзади: выстрел привлечет ненужное внимание, может быть, выдвинется очередная тревожная группа… ни к чему. Рыжий медленно двигался вперед – еще пара шагов, и пройдет мимо засады…

Неожиданно парень удивленно выпучил глаза, попытался что-то сказать – и рухнул сначала на колени, потом лицом вниз. Через секунду из зарослей появился Харон – несильно пнул носком тело, кивнул:

– Готов. Вылазь.

– Зачем убил? – капитан злобно уставился на Димку. – Я бы вырубил, он потом скинул бы на грибников или на браконьеров… или, что скорее, вообще ничего не сказал – не позориться!

– Я не экстрасенс: откуда знаю, что у тебя в башке? – Харон равнодушно зашагал в обратную сторону. – Хрен с ним.

– Почему уходим?

– Все нормально. Сидели, мило беседовали – потом Настя пожала ему руку и уехала. Конец.

У Звонарева вырвался вздох облегчения.

– Назар был? – в голосе заскрипела тщательно спрятанная ревность.

– Машина стоит вроде, а самого не видел, – Димка сплюнул. – Говорил, не надо ехать! Рыцарь, бл…

Последние слова относились к капитану, но он проигнорировал – в голове кружились другие мысли: когда найдут убитого, поднимется шухер… начнут выяснять, что и как, свяжут с присутствием Насти: решат, притащила бойцов… По всему выходило, что хотел как лучше, а получилось…

В полном молчании они добрались до «Мерседеса». Звонарев не обращал внимания на солнце, бабочек, деловито гудящих шмелей – он своими руками подставил Настю под бандитский удар.

Вопреки обещанию Настя не сразу поехала на квартиру – Харон с капитаном добрались первыми. Звонарев успел принять душ, переодеться и выпить кофе. Когда раздался условный звонок, ничего не говорило о том, что они уходили.

Девушка выглядела озадаченной, но спокойной. Села в любимое кресло, вытянула ноги, закурила…

– Харон, налей кофе. – Димка вышел. – Ничего не понимаю…

– Ты о встрече? – Звонарев напряженно ждал. – Как прошло?

– Да нормально, но вот… судя по всему, не он людей «валил».

– Кто тогда? – капитан мысленно выругался: не нужно так быстро соглашаться.

– Наверное, баба эта, – Настя пожала плечами, – больше некому. Есть, конечно, недовольные, что Князь оставил меня у руля, но тогда логичнее «счистить» хозяйку, чем работников.

– Может, у Хорошевского личные счеты с Кручей? Харон рассказывал про конфликт Палача с Князем, едва не кончившийся кровью.

– Не-ет, – она пренебрежительно махнула рукой. – Не станет Палач мстить бойцам – думаешь, его люди не «шерстили» обстановку, не искали позиции? Как ты выразился, конфликт был лично с Князем, кто там работал, на кого – дело десятое. А про бабу я спросила…

– Ну? – капитан вскочил, забегал по комнате. – Сказал?

– Нет, но реакция интересная, – Настя улыбнулась. – Слушай подробно…

Дом бизнесмена Хорошевского даже внешне напоминал крепость. Серые, необработанного камня, стены навевали мысли о средневековых замках; из небольших окон будто тянуло пороховой гарью бойниц, а дверь – дубовая, из грубых досок толщиной в ладонь – будто вот-вот зазвенит и опустится на манер подвесного моста.

Вокруг дома раскинулся ухоженный парк с розовыми цветущими кустами и подстриженными на западный манер деревьями в виде животных. От центральной дорожки во все стороны разбегались отдельные прогулочные тропинки, по обеим сторонам кованые лавочки. Парадный вход в дом стерегли две бронзовые, в человеческий рост, фигуры – слева оскалившийся лев, справа раздувшая мешок кобра: один зверь отливал на солнце чистотой, второго чистил небритый мужик в спортивном костюме.

– Впечатляет, – Настя с интересом смотрела в пассажирское окно.

Водитель промолчал – не положено отвечать…

«Мерседес» плавно остановился напротив двери: Назар, наблюдающий за машиной с крыльца, тут же сбежал вниз и открыл Насте дверцу. Как всегда, выглядит на все сто – черный, в полоску, костюм от «Валентино», начищенные туфли, манжеты сияюще-белой рубашки выглядывают из рукавов на положенные два сантиметра…

– Не жарко? – Настя оделась в меру фривольно, но с претензией на серьезность – темно-синее, до колен, открытое платье и туфли от «Феррагамо». Волосы оставила в мнимо-пышном беспорядке – лишь парикмахер мог определить, что «беспорядок» обошелся долларов в пятьсот, – и теперь при каждом ее шаге каштановая корона вспыхивала на солнце миллионом темных искр.

– Человека встречают по одежде, – Назар, улыбаясь, галантно выставил локоть.

Девушка взяла его под руку; медленно поднялись на белые мраморные ступени, вошли в темную прохладную залу.

– Красивые фигуры, – Настя кивнула назад, где остались бронзовые воители.

– Символы вечной борьбы добра и зла. Змея, лев… по мне, безвкусно, учитывая прочий антураж.

– Мне понравились, – она с интересом осматривалась.

Зала размером с хорошую двухкомнатную квартиру отделана в стиле салона девятнадцатого века. Деревянные стены отливали теплым золотом, возле стен – диванчики вокруг резных столиков, на столешницах – коробки с сигарами и блестящий глянец журнальных обложек. Ноги утопали в пушистом, пружинистом ворсе темного ковра с изображением охоты на мамонта. Сразу бросались в глаза несколько картин – Настя была не сильна в живописи, но и она сумела узнать «Утро в сосновом лесу» и «Казаки пишут письмо…». Возле дальней стены поблескивала разномастными бутылками широкая барная стойка с придвинутыми к ней четырьмя высокими стульями.

– Красиво… – она встала возле картины с медведями. – Как настоящая.

– Она и есть настоящая, – Назар встал рядом. – Первый вариант, отвергнутый Шишкиным из-за какого-то брака. Дорогая игрушка, – в его голосе сквозило равнодушие. – Ладно, пойдем: хозяин ждет на балконе.

Они поднялись по темно-коричневой деревянной лестнице, прошли несколько метров широким коридором и оказались на большом, метров двадцать, балконе со столиком и расставленными вокруг него старинными резными стульями. Хозяин дома сидел спиной, держа в руках круглый бокал с вином.

– Здравствуйте, Михаил Игнатьевич, – Настя остановилась в нескольких метрах. – Рада познакомиться.

Хорошевский повернулся, вперив в девушку настороженные темные глаза.