Сэйси Ёкомидзо - Бал-маскарад

Когда речь зашла о Синкити Тасиро, Сигэки Татибана неожиданно стал красноречивым. Видимо, он не понимал страданий Синкити. Он говорил не с презрением, скорее с сочувствием, однако было ясно, что два этих молодых человека, воспитанных в совершенно разных условиях, не могли сойтись так же, как вода никогда не могла бы смешаться с маслом.

— Синдзи Цумура порицал Тасиро за ту его противозаконную попытку? — задал вопрос помощник инспектора Хибия.

Услышав слово «противозаконный», Сигэки Татибана поморщился.

— Я никогда ни слова от сэнсея про это не слышал. Взаимоотношениям между учителем и учеником такая же тайна для окружающих, как и отношения супругов. Но о музыке, я знаю, они говорили: до того как началась дискуссия, они некоторое время беседовали. Позже я расспрашивал Цумура-сэнсея и понял, что Тасиро подверг критике последние произведения сэнсея. Он и раньше критически относился к его творчеству, но после того случая стал еще более резким в своих высказываниях.

— Долго он здесь пробыл?

— Примерно до середины обсуждения, а затем незаметно исчез. Я тоже хотел с ним поговорить, но не успел, — с сожалением добавил Татибана.

— Он не сообщал, где остановился?

— Я не слышал.

— Как он был одет?

— Дайте подумать… Желтая рубашка, бежевый джемпер, серые брюки. На ногах были грязные баскетбольные кроссовки, на плече — зеленый рюкзак. Я все это запомнил, глядя, как он разговаривает с Цумура-сэнсеем. Волосы у него были растрепаны, в общем, он произвел на меня впечатление опустившегося, уставшего от всего человека.

На лице доброжелательного Татибана появилось выражение сострадания.

— Какого он роста?

— Примерно одного роста со мной. После прошлогоднего происшествия я с ним не встречался и сейчас был поражен его внешним видом: щеки у него ввалились, глаза лихорадочно блестели, он стал худой как щепка. А почему Тасиро вас интересует?

— О нем хватит. Расскажи нам лучше о том, что было вчера. Значит, ты троих преподавателей отправил на машине…

Но тут вмешался Коскэ Киндаити:

— Хибия-сан, может, нам лучше послушать, как изменился в последнее время Синдзи Цумура?

Помощник инспектора Хибия был явно недоволен, что его прервали:

— Ах, так? Тогда задавайте вопросы вы, Киндаити-сэнсей.

— Татибана-кун, ты будешь говорить? Или Синохара-сан? Как изменился Цумура?

— Цумура-кун может на меня обидеться, — смущенно сказал Синохара, потирая лысеющий лоб. — Мне неловко… Человек быстро не может измениться. Цумура-кун и раньше был, и сейчас остается добродушным и наивным малым, до крайности пунктуальным. Однако в последнее время он, похоже, стал испытывать отвращение к своей репутации добродушного и наивного малого, к своей сверхпунктуальности во всем. Поэтому он начал нарочно нарушать обещания, пропускать репетиции, хотя потом об этом сожалел. Я ему как-то сказал: брось ты эту показуху. Как бы ты ни старался выставить себя этаким разгильдяем, ты не такой человек…

— Цумура употребляет спиртное?

— Да. И тоже с недавнего времени. Не то чтобы раньше он совсем не пил, однако за последний год сильно пристрастился к спиртному. Об этом мы с ним тоже говорили, но…

— С какого времени он так изменился?

После некоторого колебания Синохара сказал:

— После развода с Отори.

Кёго Маки, расставшись с Тиёко Отори, помешался на головоломках, Синдзи Цумура пристрастился к спиртному…

— Как вы считаете, для развода были какие-нибудь конкретные причины?

— Я не хотел бы вторгаться в частную жизнь других людей, но, как мне кажется, особо серьезных причин для этого не было. Они оба творческие люди с яркими индивидуальностями, оба были загружены работой. Подобным людям невозможно наладить нормальную семейную жизнь. Нужно сказать, что такие супружеские пары, как родители присутствующего здесь Сигэки Татибана, встречаются крайне редко.

— Извините, Синохара-сан, но и мои родители часто переживали кризисы в своих отношениях.

— Но ты был сын-скрепка, ты скреплял их брачный союз.

— Что это такое — сын-скрепка? — продемонстрировал Киндаити жажду познания.

— Киндаити-сэнсей, вы не знаете Горо Татибана-сэнсея?

Присвистнув, Коскэ Киндаити вновь внимательно посмотрел на лицо Сигэки Татибана.

— Так значит, Горо Татибана-сэнсей…

— Это мой отец.

— И пианистка Фумико Савамура-сан?..

— Моя матушка.

— Он их единственный сын, — вмешался Синохара. — Так как сын скрепляет их отношения, я зову его «сын-скрепка». — И Синохара весело рассмеялся.

Коскэ Киндаити наконец понял смысл этого выражения.

Горо Татибана был композитором, создателем филармонии «Сакура» и блестящим воспитателем целой плеяды музыкантов. В своей филармонии он создал один из самых известных в Японии оркестров, которым сам и дирижировал. Фумико Савамура была одной из самых талантливых пианисток Японии.

— Так вот как дело обстоит, — сказал Коскэ Киндаити со вздохом и невольно запустил руку в свою растрепанную шевелюру. Действительно, Тасиро, этот опустившийся молодой человек, и сын таких родителей не могут быть друзьями. — Выходит, что между Цумура и Отори не было такой скрепки.

— Супруги расходятся и при наличии скрепки, — хмуро пробурчал Хибия, видимо имея в виду Мися.

Остальные трое поняли смысл этого высказывания, и некоторое время царило неловкое молчание, которое нарушил Синохара, привыкший находить выход из трудных ситуаций.

— Татибана-сэнсей с самого начала был против брака Цумура и Отори. В любом случае из этого ничего хорошего не должно получиться, говорил он.

— А значит, Цумура был…

— Учеником Татибана-сэнсея. А Сигэки Татибана — любимый ученик Цумура.

«Синкити Тасиро тоже ведь был учеником Цумура», — подумал Киндаити.

— Хотя говорят, что Тиёко и Синдзи разошлись мирно и по взаимному согласию, для Цумура развод стал, вероятно, настолько сильным потрясением, что он сильно изменился. Как бы то ни было, Цумура-кун сделался необычайно подозрительным, перестал верить людям.

— Перестал верить людям? — Коскэ Киндаити сделал ударение на этих словах. — Вы хотите сказать, что Отори каким-то образом предала Цумура или обманула его?

— Нет, я не это имел в виду. Иначе говоря, и любовь, и брак были разрушены действительностью.

— Киндаити-сэнсей, — деликатно вмешался в разговор Сигэки Татибана. — Пожалуйста, не воспринимайте слишком серьезно происшедшие с Цумура-сэнсеем изменения. Сэнсей бравирует своими пороками, но это всего лишь рисовка. Он остается по-прежнему хорошим и отзывчивым человеком. Это его стремление выказать себя хуже, чем он есть, иногда проявляется таким странным образом, что вызывает только смех.