Димитр Начев - Неуловимый

Я явно задремал — может, на каких-нибудь пять минут, но я действительно спал, потому что неожиданный стук в боковое стекло заставил меня подскочить. В следующий момент дверца открылась, и я услышал голос Андонова:

— Доброе утро, ефрейтор!

— Капитан… — замямлил я, но он тут же меня успокоил:

— Ничего, ничего… Четыре часа — это много, это, так сказать, противоречит уставу, поэтому я не стану тебя наказывать.

Я взглянул на часы. Было без пяти три.

— Я только на минутку заснул, капитан!

— Марчев.

— Товарищ Марчев. Мне стало совсем невтерпеж стоять на одном месте!

— Знаю, но не думай, что мне было легче!

— Так вы тоже дежурили?

— И я, и еще кое-кто.

— Тогда вам все известно. Не было никаких происшествий. Я могу сдать дежурство?

— Ты уверен, что не было происшествий?

— Бармен и Фифн вернулись в два часа, свет в комнате Петровой горел до трех без двадцати пяти.

— А Леля?

— Леля не выходила из своей комнаты.

Капитан склонился надо мной, от его голоса кровь застыла у меня в жилах.

— Значит, она дематериализовалась!

Это было сказано тоном, в котором сквозило явное презрение. До меня с трудом дошел смысл сказанного.

— Как дематериализовалась? Вы хотите сказать, что она исчезла?

— Я хочу сказать именно это, — произнес капитан и добавил: — А теперь иди спать, раз тебе так хочется!

— Товарищ Андонов!

— Марчев! — раздраженно напомнил он. — Приказываю тебе идти к себе и лечь спать! И никаких эмоциональных глупостей! Девушки просто нет в ее комнате, точнее — в доме отдыха. А узнать, где она и что делает, — это наша забота. Исполняй приказание! Дай ключи от машины!

Я покорно выполнил приказ. Вылез из машины, он сел за руль.

— Сколько у тебя бензина?

— Полный бак.

Я направился было к дому отдыха, но он остановил меня:

— Войдешь не через окно, а через дверь, она отперта.

Я еще не дошел до двери, как услышал урчание мотора. Андонов тихо вывел машину со стоянки и поехал, не зажигая фар. Я чувствовал себя так, словно меня ударили обухом по голове. Как случилось, что Леля исчезла? Могу поклясться, что я ни на секунду не выпускал из поля зрения ее окно, так же как и входную дверь! Если она ушла из дома отдыха, то это произошло раньше одиннадцати, и я не виноват, что это мне не известно. А может, она вышла за эти пять минут, пока я дремал? Но тогда Андонов мог узнать об этом только сейчас.

Я подошел к ее двери, легонько постучал в нее условным стуком, потом нажал на ручку и вошел.

— Леля? — прошептал я, пытаясь разглядеть кровать.

Кровать была пуста, из открытого окна веяло бодрящим холодком. Я вышел и направился к себе, ступая на цыпочках, чтобы не потревожить сои отдыхающих, не ведающих о том, сколько всего свалилось мне на голову. Когда я проходил мимо двери Выргова, она внезапно открылась, и из нее показалась его голова. Секунду-другую мы молча глядели друг на друга. Потом он заговорщицки подмигнул:

— У вас неприятности, не так ли?

— Напротив, — растерянно отозвался я. — Просто у меня бессонница, и я решил пройтись.

— Делайте это в саду, а не в коридоре, потому что я тоже страдаю бессонницей, — злобно произнес Выргов и захлопнул дверь перед моим носом.

Мне захотелось или громко выругаться или влепить кому-нибудь оплеуху, но никого поблизости не было. Я пошел к себе, принял две таблетки гексадорма и бросился в постель. Буду спать, пока не высплюсь! В конце-то концов, преступник ведь не я, черт побери! Моя совесть абсолютно чиста и если я в чем-то виновен, то лишь в том, что не занимаюсь тем, ради чего сюда приехал.

Как никогда, я спал до десяти. С трудом разлепив веки, я поднес к глазам руку и долго всматривался в стрелки часов. Потом встал и принял душ, но легче мне не стало. В голове мутилось, тянуло в сон. Я поглядел с отвращением на флакончик с таблетками снотворного, потом взял его, вошел в туалет, высыпал его содержимое в унитаз и спустил воду.

Больше никаких снотворных! Никогда! Побрившись, сделал тридцать приседаний и двадцать отжиманий. Компьютер мой понемногу наладился. Прошедший день — точнее ночь — воскресла в памяти со всеми подробностями. Я осторожно постучал по трубе парового отопления, но ответа не последовало. Отдернув занавеску, я открыл окно, выглянул наружу. Мой «москвич» стоял на месте. Может, и Леля у себя в комнате, пойду-ка сейчас к ней и выясню, что за номера она устраивает!

На мой стук никто не отозвался. Я открыл дверь. Никого. Лишь ветер колыхал занавеску на открытом окне. Неясная тревога сжала мне сердце. А вдруг с ней случилось что-нибудь непоправимое и именно я виноват в этом, потому что задремал на пять минут? За такой проступок солдата отдают под суд. За пять минут могут произойти роковые события! Могло быть так, что ее похитили через окно? Или она сама убежала?

Высунув голову из окна, я оглядел выступ. Вымытый дождями, он был чист, без единого пятнышка. Я почувствовал непреодолимое желание перелезть через подоконник, встать на этот проклятый выступ и проверить, могу ли я двигаться по нему с таким проворством, как Фифи.

— Эй!

От этого звонкого игривого возгласа я вздрогнул словно мошенник, захваченный на месте преступления. С аллеи на меня смотрела Фифи. Она смеялась.

— Птенчик улетел, а?

— Что вы говорите?

Я не знал, что ответить на такой вопрос.

— Тут есть и другие дамы, которые не отказались бы погулять с вами в такое прекрасное утро! — воскликнула Фифи тем же задорным, слегка насмешливым тоном: — Или, Профессор, они недостойны вашего внимания.

— О, напротив! — смущенно возразил я. — Сейчас я спущусь.

По пути я лихорадочно прикидывал, как поступить. Фифи меня просто спровоцировала и, хотя мне вообще ни с кем не хотелось гулять этим утром, отказать я уже не мог.

— Доброе утро! — глупо сказал я, подойдя к ней, и протянул руку, как будто мы не виделись целый месяц.

— Утро великолепное! — отозвалась она, так энергично пожимая мне руку, что я с удивлением взглянул на ее узкую сильную ладонь. — Вчера еще лежал снег, а сегодня — такое солнце!

День в самом деле обещал быть прекрасным. Небо было прозрачно-голубым, солнце светило по-весеннему ярко.

— Грех спать в такую погоду допоздна! — продолжала Фифи. — Ваша приятельница уже давно умчалась, другие тоже, только вы нежитесь в постели. Вы и к завтраку не выходили, да?

— А Леля? Она завтракала?

— Конечно. Так как — пойдем погуляем или вы отправитесь ее искать? Если вам не но душе моя компания, считайте себя свободным.

— Напротив, — уже с большим энтузиазмом произнес я. — Но не будет ли ревновать ваш приятель?

— Мой приятель покинул меня. Обманул, что поедет в окружной центр на станцию техобслуживания. Если бы он ехал туда, он взял бы меня с собой.