Димитр Начев - Неуловимый

Только теперь я заметил, что «опеля» нет на месте.

— Не думаю, что он вас обманул. Станции техобслуживания — весьма неприятные заведения. Никто не знает, сколько времени потребует даже самый незначительный ремонт.

— То же самое сказал и он, и я притворяюсь, что верю вам.

Мы уже поднимались по тропинке к хребту. Фифи была худенькой и на вид хрупкой и нежной, но преодолевала крутизну с легкостью, которой даже я позавидовал. Когда наверху мы остановились, я заметил, что она ничуть не запыхалась.

— А теперь куда? — спросил я.

Мы находились в том месте, откуда обычно начинались маршруты наших прогулок: на запад — к вековому буковому лесу, на восток — по лугам над селом, а на север шла тропинка, по которой однажды после долгой ходьбы вдоль быстрого ручья мы с Лелей добрались до заброшенного туристского приюта.

— Мне все равно, — сказала Фифи, — но давайте выберем самую легкую и приятную дорогу, тем более, что до обеда у нас не так уж много времени.

— Тогда к лесу?

Она кивнула, но я, поколебавшись, изменил свое решение:

— Давайте лучше к лугам. Если повезет, наберем шампиньонов.

В эту пору невозможно найти грибы, но мне хотелось на обратном пути пройти через село. Поэтому я быстро и решительно зашагал вперед, но уже метров через сто Фифи сделала мне замечание:

— Я, Профессор, не занимаюсь спортивной ходьбой, и, если вам неприятна моя компания, вы спокойно можете меня оставить.

Разумеется, она была права, и, хотя внутри у меня кипело, я постарался возразить как можно любезнее:

— Напротив, мне очень нравится ваша компания, и, если нужно, мы будем ползти, как улитки. Хотя мне кажется, что вы выносливы, как коза.

Это сравнение вырвалось у меня совсем невольно, наверное, под впечатлением, которое произвела на меня Фифи прошедшей ночью, когда влезла в слою комнату через окно. Она удивленно взглянула на меня:

— Интересно — почему как коза? Как это понимать — как комплимент или как оскорбление?

И тогда, сам не знаю почему, я выпалил:

— Как комплимент! Я видел ночью, как вы скакали по выступу стены как пятнадцатилетняя девочка или, выражаясь образно, как молодая козочка.

— Ночью? — Она театрально округлила глаза. — По выступу?

Начав говорить, я уже решил продолжать.

— Да, этой ночью. Ровно в два часа. Бармен вошел в дверь, а вы влезли через окно.

— Бармен? Какой бармен?

— Так я называю вашего приятеля — фармацевта. Я был в саду и случайно увидел, как вы возвращались в дом отдыха.

Фифи залилась звонким, нарочито искренним смехом, напомнившим мне смех актрис старого поколения, участвовавших в спектаклях, которые мне довелось видеть.

— Вы за нами следили? Как вам не стыдно!

— Я не следил. Это вышло случайно. Для чего мне за вами следить?

— Вот и я себя об этом спрашиваю. В этом доме отдыха каждый за кем-то следит. Вы не замечали? Из-за этих убийств все с ума посходили. А директор стал настоящим психопатом. Я же вовсе не собираюсь портить в театре свою репутацию. Два года назад в наш профком пришло анонимное письмо, в котором говорилось о моем якобы аморальном поведении в доме отдыха на море, потому что я позволила себе вернуться чуть позже десяти. В конце-то концов я — человек свободный, не так ли?

— Так, — согласился я виновато, словно был автором того анонимного письма.

— А вчера вечером мы были в гостях у корчмаря. — продолжала Фифи, хотя я ее не спрашивал, где они были и почему так поздно вернулись. — Он и его зять настолько милые люди, что просто невозможно было им отказать. Ну, и опоздали немножко. И вино, и жаркое у него великолепные. Вы, кажется, того же мнения?

— Да, великолепные.

У меня, есть приятель, который для выражения высшей похвалы всегда использует эпитет «грандиозный». А девушка, которая ожидала от меня письма, обожала слово «изумительный»: изумительный спектакль, изумительный фильм, изумительная книга.

— Более, чем изумительные, — добавил я. Фифи засмеялась, на этот раз естественно:

— Вы ведь не осуждаете нас, что мы нарушаем внутренний распорядок дома отдыха?

— Напротив, Фифи. Я тоже его нарушаю. Мы с Лелей были в саду и случайно видели вас. Ничего плохого о вас мы не подумали.

Фифи прищурила красивые глаза:

— С Лелей? Не разыгрывайте меня, Иван! Леля была с нами, вернее — с зятем корчмаря, если этот донжуан и в самом деле его зять, в чем лично я сомневаюсь. Что, собственно, здесь происходит? Знаете ли вы, где сейчас ваша приятельница? Нет! А я знаю. Не такая я уж глупая, какой кажусь нашему общему знакомому, которого вы весьма точно назвали «Барменом»! Леля поджидала его на первом повороте после дома отдыха, и сейчас бог знает куда они едут, а мы здесь ищем грибы на полянках!

Эта новость была настолько неожиданной, что я так и сел.

— Вы это серьезно, Фифи?

— Нетрудно догадаться, когда мужчина хочет тебя обмануть! Взгляд, которым они обменялись как бы случайно во время завтрака, меня насторожил. Вместо того, чтобы вернуться к себе в комнату, я пошла прогуляться в сад и увидела то, что лучше было бы мне не видеть.

Я закурил и попытался обдумать все спокойно. Вчера вечером Леля была с ветеринаром, сегодня она с Барменом, а мы с Андоновым сторожим пустое место. Все правила игры здесь нарушены, причем, мягко говоря, со стороны Лели нечестно так поступать. Фифи присела со мной рядом и попросила сигарету. Явно было, что она не курильщица, хотя всячески пыталась доказать обратное. Мне стало ее жалко. В конце концов этот подлец не имел права давать ей отставку подобным образом после того, как ухаживал за ней так открыто и преданно!

— Ничего, Фифи, — попытался я ее утешить. — Он не виноват. Леля сама ему навязалась, и он не мог ей отказать в поездке. К обеду они вернутся.

— Пусть возвращаются, когда хотят! Я не хочу больше с ним встречаться! И вообще, думаю, нора мне укладывать чемоданы. Это пытка, а не отдых!

Голос ее задрожал, глаза наполнились слезами. Она снова вернется в свой провинциальный театр, где возможности вступления в брак полностью исчерпаны. Там все настолько хорошо знают друг друга, что взаимный интерес сведен к нулю. От ее маленькой, обставленной с радостным воодушевлением квартирки веет безнадежностью. Все с ней милы, все внимательны, но равнодушны. Никогда ни в ком не возбуждала она острой заинтересованности. Мечтала стать актрисой, но стала суфлершей. Классический «маленький человек». Иногда, но очень редко, участвует в какой-нибудь массовке. Соседка, с которой они случайно, встречаются в магазине, спрашивает:

«Мне показалось, что я видела тебя на сцене. Это действительно была ты?»

Фифи краснеет от неловкости.

«Да, иногда я принимаю участие в массовых сценах. Когда есть настроение».