Василий Викторов - Банк

Второй пример: на танцах, выйдя подышать свежим воздухом, увидел следующую картину: две девушки дрались между собой, ухватив друг друга за волосы, визжа и достаточно умело пинаясь коленками. Обалдев от такого варварства, я бросился к ним, дабы прекратить этот ужас, но был остановлен дюжими молодцами, которые с вниманием следили за развитием событий, — во-первых, такая драка много интересней мужской, во-вторых, происходила она «из-за мальчика», и победившая должна была завладеть правом на оного. Я продолжал настаивать, так что закончилось тем, что эти ребята начали уже драку со мной, и если бы не вовремя подоспевшая помощь, то мне точно сломали бы ребра. Спрашивается, достойны ли были эти дамы подобной жертвы — как там, интеллект, вкус? — вспоминаешь свои слова?

— Но тебе все же пришли на помощь?

— Пришли мои друзья, с которыми я вместе рос с первого класса, с которыми в первый раз выпил водки, первый раз познал женщину и познакомился с другими явлениями окружающего мира, доселе неведомыми. На тот момент они были моими близкими, мы зависели друг от друга, были взаимно преданны.

За товарища я бы всегда заступился, как и за члена своей семьи, потому что это — твое, а не незнакомый тебе безличностный эфиоп, — что-то я слишком часто их упоминаю, — все равно кто: американец или русский из двора через улицу. Твой дом, твоя семья, твои друзья — вот истинные ценности, которым можно служить и ради которых можно жить.

— Значит, Антанта нам не поможет?

— Не поможет.

Пока Влад длил свой монолог, Жанна пыталась расправиться с карпом, и мало-помалу ей это удавалось.

— Вкусно, — сказала она, указывая на тарелку, — только костей много.

— Видишь, — произнес он, — все мало. Тебе недостаточно того, что рыба просто вкусна, тебе нужно, чтобы она была еще и без костей, а если бы кости у нее отсутствовали, тебе бы захотелось, чтобы она была и без головы, плавников и хвоста, да еще бы в жареном виде в природе и существовала. В этом — весь человек, он не умеет наслаждаться тем, что есть! Если бы он умел находить радость в уже существующем, тогда, может быть, не было прогресса, но человек был бы счастлив.

— Счастлив именно чем? Или почему?

— Как сказал кто-то известный, по-моему Карамзин, «счастье — есть отсутствие зол», и советовал довольствоваться тем, что Бог послал, и благодарить его за то. Человеку же все мало, отсюда все войны — когда кто-то у другого нечто хочет отнять, и прочее, и прочее. Только наслаждаясь каждой секундой, каждой частицей бытия, он может быть счастлив. Посему и надо больше думать о себе и близких, а не о всем мире. О всех вместе — означает ни о ком конкретно. Нужно любить какого-то определенного человека, оказывать добро ему, а не всем подряд, тогда, доставив ему радость, ты и сам будешь счастлив.

— Теперь я совсем запуталась — человек плох, зол, но его можно полюбить?

— Конечно, почему нет? Если он не дает разрастаться всему тому мерзкому, что уже заложено в него природой, если не стучит себя кулаками в грудь и не кричит, что он венец вселенной, если он не одержим гордыней и снобизмом по этому поводу, не возвеличивает на самом деле весьма ограниченные возможности своего разума, то его вполне можно полюбить, тем более что в любви нуждается прежде всего любящий, а уж потом любимый, без любви его съест ненависть, изгрызет изнутри. Любовь и вера — только это и может поддерживать то хорошее, что, пусть и в небольшом количестве, все-таки есть в человеке. Умение любить, умение радоваться только и могут помочь не отдаться своей природе, не подчиниться жестоким животным импульсам полностью. А иначе в нашем злом, жестоком мире не выстоять. Люби кого-то, радуйся тому, что у тебя есть, и ты не испытаешь сердечных болей и не проведешь бессонных ночей в думах о том, где и каким образом приобрести излишнее. Если твоя судьба сочтет, что тебе это излишнее необходимо и ты его достоин, она сама тебе его дарует.

— Резюме: живи как живется, люби и радуйся?

— Совершенно верно.

— Хорошо. Мне нужно переварить все сказанное тобой, а потом мы об этом еще поговорим. А пока, значит, тост за любовь?

— За любовь.

Выпили. Влад уже был рад, что она сама закрыла обсуждаемую тему — можно и поесть теперь. Да, карп, конечно, готовится здесь на славу. Прекрасна русская кухня! Взять хотя бы в «Амбассадоре» на Фонтанке рубленую куриную печень — подается в виде эдакой цилиндрической фасочки, в центре которой — жареные грибы, а по краям блюда — четыре небольших блинчика. Маленькой ложечкой кладешь печень и грибы на такой блин, с помощью вилки заворачиваешь его в трубочку, рюмку водки — хлоп! — и этой трубочкой закусил. Прожуешь и подумаешь: и вправду есть в жизни смысл. Для сравнения: в «Афродите», ресторане на Невском, оцененном критиком газеты «Коммерсант» Дарьей Цивиной в пять звезд, Владу довелось отведать язык то ли рыбы лу-лу, то ли просто морской, — экзотическое блюдо стоимостью в тридцать долларов. В меню читалось красиво, когда же принесли, оказалось — белая тоненькая полоска чего-то без соуса и гарнира, по вкусу напоминающая отечественную жевательную резинку, на рубеже семидесятых — восьмидесятых годов производимую в городе Армавире. В «Свири», находящемся в отделе «Палас» и получившем от той же госпожи те же пять звезд, он впервые узнал вкус лобстера, уже долларов за пятьдесят; когда разделывал его, думал о том, что в «Санкт-Петербурге» на эту сумму можно съесть три порции пельменей, да еще рюмкой водки запить, а так — ни желудку, ни сердцу. А китайская лапша, папоротник и жирные кусочки свинины в тесте в многочисленных «Драконах», раскинувшихся по всему Питеру, а мексиканские фахитос и прочая острая дребедень в «Ля-Кукараче», не говоря уже об итальянской пицце и американских гамбу… Все-все-все, тьфу! К русской кухне можно добавить разве что еще всякие грузинские сациви-харчо-хинкали-хачапури под «Цинандали», некоторые блюда с трудно выговариваемыми названиями в индийском «Тандуре» да пару-тройку французских кулинарных произведений, хотя Анатоль Франс свою кухню, будучи истинным патриотом, именовал не иначе как «самой изысканной».

Горячее поглощалось быстро. Задержав проходившего мимо официанта и предварительно посовещавшись со спутницей, Влад заказал два чая.

— Вот в чём — жизнь, — подцепив вилкой достаточно большой кусок рыбы, сказал он, — а не в борьбе за прекращение ядерных испытаний. Еще чуть-чуть здравого смысла и толику везения — и что мне все богатства мира?

— Для тебя счастье, — отреагировала на это замечание Жанна, — в любви и домашнем уюте. Ну а если для человека счастье в славе, в богатстве, во власти, он же не может его реализовать, сидя дома и с довольной улыбкой поливая цветок в горшке на подоконнике?