Василий Викторов - Банк

— Спокойной ночи! Еще крепче, чем ты, целую. До завтра!

— Хорошо, пока!

— Пока!

Положил трубку, размышления ушли, уплыли куда-то, на сердце стало хорошо, тепло, спокойно. Торопливо разделся, быстро почистил зубы, лег. В постели было холодно, свернулся калачиком, чтобы быстрей согреться; вспомнил, что, когда рядом Жанна была, под этим же одеялом, жарко становилось до пота, улыбнулся, так с этой улыбкой и заснул.

В банке приближалось время обеда. Народ быстро собирался, потом разбегался в разные стороны: кто жил поблизости — домой, кто жил далече и денег было не жалко — в близлежащие заведения, кто и проживал не рядом, и деньги экономил — те обычно спускались перекусить вниз, в буфет, где заодно можно было и покурить, и посплетничать. Жилище Влада находилось неподалеку, но путешествия домой на обед были невозможны по нескольким причинам: во-первых, отсутствие личного автомобиля, а такси еще нужно поймать, с водителем договориться, да еще обратно, во-вторых, отсутствие жены-домохозяйки, которая бы к его приходу заботливо этот обед приготовила и стол накрыла; в-третьих, даже если бы он сам заранее жарил-парил, пока разогреешь, пока… В общем, он принадлежал к последней, самой немногочисленной категории из определяющихся по этому признаку служащих банка — жил поблизости, денег на ресторацию не жалел, но обедал в буфете.

Влад уже спускался по лестнице, когда столкнулся на ней с Колей — должность у того была столь же забавная, сколь и ответственная, — он был курьером, — казалось бы, ничего особенного, но курьером весьма непростым — ему для передачи вверялись самые важные документы, которые ни факсом не пошлешь, ни содержание коих по телефону не передашь, мало того, он часто перевозил из различных учреждений банка — отделений, филиалов, пунктов обмена валют и прочих — печати, клише подписей ответственных лиц, которые в обычное время хранились в сейфе у управляющих, однако ему вверялись без каких бы то ни было опасений. Одним словом, он был «свой», «приближенный», доверенное лицо — чему соответствовали и его положение в общей неформальной иерархии организации, и надлежащая зарплата. Человек на подобной должности, безусловно, был необходим начальству, а в силу склада его характера и имеющегося образования представить Колю сидящим где-либо в отделе за столом, который пусть и из настоящего ореха, было невероятно сложно, посему такой расклад весьма устраивал обе стороны.

Коля, как обычно, держал под мышкой свою ярко-красную папку и, как всегда, спешил — то есть поднимался наверх чуть ли не бегом, переступая через две ступеньки, однако на сей раз он не просто поздоровался и поинтересовался, как дела, а, увидев Влада, весь как бы засиял, схватил его ладонь своей ручищей:

— Митрич, ты! Салют! Слушай, ты где обедаешь?

— Здесь, внизу, в буфете…

— Фу, нашел где. Давай мотанемся куда-нибудь, я тебя и обратно отвезу.

— Премного благодарен, — ответил Влад, чувствуя, что это, вроде бы случайное, предложение звучит все же неспроста. Было время, когда они с Николаем являлись если уж и не закадычными друзьями, но приятелями-собутыльниками точно, частенько он присоединялся к Коле, когда тот окунался в ночной Петербург, и выныривал лишь спустя несколько дней, с больной от похмелья головой и твердым намерением начать жизнь заново, но эта пора прошла, и в последние месяцы виделись они в бане и, еще реже, на работе, изредка же пересекаясь — как положено — на различных всеобщих празднествах, как-то: свадьбах, торжествах по поводу появления на свет детей, юбилеях каких-либо событий, днях рождения сыновей и дочерей, новосельях, сборищах ввиду чьей-то вынужденной или добровольной эмиграции и пр., и пр., и пр., но никогда — по взаимной договоренности. Правда, в бане после дня рождения жены Саши Николай пытался пригласить его с собой к девчонкам, но тогда у него уже появилась Жанна — новых подобных предложениях от Коли не исходило. — Только куда?

— А давай в пивной «Стародеревенский», на Дибуновскую мотанемся? А то у меня местные «Визави» и «Харлей-Дэвидсон» уже в печенках сидят.

— Да с удовольствием. Мне, правда, кухня больше в «Старой деревне» на Савушкина нравится, но там днем не наливают — а вдруг мне спонтанно захочется?

— Короче, договорились! Сейчас бумажки только отдам и спущусь — жди меня возле машины, — и Коля помчался вверх своими шажищами.

По дороге в этот ресторанчик с немецкой кухней и вполне приличным разливным пивом болтали они о том о сем, то есть, короче, ни о чем, и только когда уже устроились за столиком и официант принес Коле бокал минеральной воды, а Владу — кружку «Килкене» (да, он знал, как отрицательно относится начальство к алкоголю у них на работе, наиболее ярко проявляющееся у Саши, но тяжело было устоять перед соблазном, находясь в подобной атмосфере — в окружении деревянных лакированных лавочек и столиков, витающих, из разных сортов пива смешанных запахов под пучками кукурузных початков и сухих колосьев ржи), Николай заговорил о том, что, по-видимому, его серьезно заботило и что он наконец решился доверить стороннему человеку, коим по случайности оказался Влад.

— Ты знаешь, когда это все начиналось — ну, банк этот, мне казалось, что все мы одинаковые — вот вся наша компания, интересы наши — ну, бухали там вместе, или помнишь, как с толпой проституток к Семенычу притащились — вот повеселились-то! — когда я и по плечу мог хлопнуть любого, и послать подальше; потом все как-то начали разделяться, сначала не очень заметно, но уже дальше — сильнее и сильнее. Нет, я все понимаю — люди взрослели, детство закончилось, нужно было в жизни определяться, я и сам включился в работу — а что? — мне она нравилась, нравится и сейчас, — если бы не ребята, чтоб я сегодня делал-то, без специального образования и прочего, в банке этом? Не-е, ну, ладно, я ведь это понимаю, как и все остальные, но меня мое положение устраивает, я ни с кем не спорю и дорогу никому, как некоторые друг другу, не перебегаю. Но ладно там Косовский ляпнул, мол: «Колюха только на то и способен, чтобы баранку крутить и баб трахать!» — ну, так я его взял на следующий день после того, как мне это передали, за горло, приподнял так сантиметров на пять от земли и спрашиваю: «Кося, ты что, поссориться со мной хочешь?», а он глаза выпучил, дрожит: «Нет, нет, я не то имел в виду, больше не буду!» — так то Косовский, а ведь уж и ребята некоторые говорят, что нельзя мне, дескать, печаточки-то одному возить, пусть, мол, как водитель ездит, а документы возить будет новый сотрудник, сидя вместе с ним в машине, — вместо одного курьера два, зато спокойнее.

— Да кто же это говорит так? — Влад сильно удивился. — Да кому и в голову-то пришло? Нет, а что, может, ты повод дал какой — тогда хоть объяснить можно!