Василий Викторов - Банк

— Давай, Влад, давай.

После обмена рукопожатиями Влад вышел на лестничную площадку, дверь за ним захлопнулась. Сегодня этот дом он покидал с тяжелым сердцем — шел по дороге, держа картину под мышкой и повторяя про себя: «Жизнь — сообщающиеся сосуды, не может быть всегда хорошо». Ему сейчас хорошо? Замечательно! Так что, скоро должно быть плохо? Бред какой-то… Бедный Василий. Художник, поэт, музыкант — и никто. Алкоголик. Внешний эпатаж и глубокое внутреннее горе. Жаль парня…

Прошедшие несколько дней после посещения Владом дома Константина Сергеевича ничего примечательного в себе не несли, разве что они с Жанной перетащили ее вещи к нему в квартиру и сходили в гости к Николаю. Думали, что важным событием явится подача заявления в загс, но это оказалось делом скучным, долгим и утомительным. Пришлось отстоять очередь, чего Влад никак не ожидал, — Гименей конвейером соединял сердца. Ужин у Коли прошел нормально, мужчины договорились пить виски, а дамам по поводу помолвки взяли шампанского. Виски, «Jonny Walker — Red Label», пили «по-нашему», то есть без всяких там «хайболлов» и безо льда, стопками по пятьдесят граммов, посему мужчины напились быстро и с удовольствием предались воспоминаниям — кто, когда, где и как. Дамы же свой напиток тянули по маленькому глоточку и общего языка между собой так и не нашли — видно, сказалась разница в возрасте — девочка была молодая — двадцать один год, и как-то так выяснилось, что особенно с ней разговаривать было не о чем. Она действительно была красивой — движения ее отлетались плавностью и грациозностью, когда она уходила на кухню и возвращалась обратно, то шла легко и изящно, все в ней влекло к себе и звало. Смотря на нее, Влад сразу поверил Колиным рассказам о сексе по трое суток без перерыва. Большей частью она молчала, на все вопросы отвечала односложно — «да» и «нет», хлопала своими длиннющими ресницами и улыбалась. Коля же глаз с нее не сводил, то плечо погладит, то в щечку чмокнет, то ручку в свою лапищу возьмет — в общем, рай, тишь да благодать. Наверное, такая женщина ему и нужна была, а так как тип редкий — красива, все время молчит, с особенной страстью занимается любовью и прекрасно готовит, — то долго не мог отыскать. Наконец нашел и счастлив. От Влада поступило предложение продолжить вечер где-нибудь на выезде, но хозяева моментально отказались — причем по тому, как они смотрели друг на друга, он понял, что стоит ему с Жанной захлопнуть за собой дверь, как они мгновенно набросятся друг на друга, и одному Богу известно, что будет происходить дальше. Когда же они с Жанной вышли, то она предложила погулять. Влад с радостью согласился, они в обнимку ходили по тихим пустынным улицам, он читал ей стихи, она говорила ему комплименты, так, потихоньку, пешком домой и добрались, но потратили на это столько времени, что по приходе Влад, едва раздевшись, ничком упал на кровать и заснул.

Разбудил их владелец «митсубиси-паджеро», сотрудник банка, которого он попросил помочь в переезде. Быстро, минут за десять, собрались и отправились к Жанне. Напротив ожидания, «приданого», как шутил Игорь Николаевич, оказалось немного, все коробки-сумки отвезли за один раз и последующее время провели их разгребая, так что баню Влад пропустил второй раз подряд, чего раньше с ним никогда не случалось. Правда, причина была уважительной, но все равно.

Рабочая неделя до следующих выходных прошла ровно, все свободное время он проводил с Жанной — они гуляли, выискивали какие-нибудь новые «местечки» и ужинали там, играли в пулл и боулинг — в общем, развлекались, как могли. Каждый раз они приглашали с собой Кешу, но тот почему-то отнекивался, всегда находя для этого столь серьезные причины, что с его отсутствием приходилось соглашаться, уговаривать же Никифора было бесполезно. Это не могло не расстраивать Влада, тем более что он помнил о своем обещании Жанне, но поделать здесь ничего было нельзя — он надеялся, что пока.

На выходные он решил посетить Колпино, свою историческую родину, — познакомить невесту с родителями, выпить водки с отцом и поспорить с ним о пользе и вреде рыночных отношений, побродить по местам его юности, овеянным ностальгией, и, если еще останется время, встретиться со школьными друзьями. Последнее, однако, было трудно выполнимо — «иных уж нет, а те — далече» — судьба разбросала их прежде дружную компанию по разным местам, а те, кто остался, были обременены семьями, уик-энд же было принято проводить на даче — в это время там как раз нужно готовиться к лету, менять в заборах сгнившие доски, в окнах — стекла, красить-замазывать-пилить-рубить — может, даже уже и копать и так далее, посему в этом вопросе Влад предоставил все решать случаю: застанет кого — хорошо, нет — что поделаешь? Но родителям, естественно, позвонил заранее, предупредил о приезде и о его цели, они были несказанно рады, а мама объявила, что сразу к нему начинает готовиться, Жанна же, узнав об этом, вдруг неожиданно разволновалась и забросала Влада вопросами — как с ними себя вести, что и когда говорить, где лучше промолчать, что лучше надеть, дабы и своим внешним видом произвести наиболее приятное впечатление, — в общем, это была тоже своего рода подготовка.

Наконец рано утром в субботу они наняли автомобиль и поехали. Погода была хорошей, воздух — теплым, небо — ясным, дорога — сухой. Когда добрались, было только десять часов утра, время — даже не обеденное, он подумал, что, пожалуй, несколько не рассчитал — можно было прибыть и чуть позже. Но да ладно.

Родители жили в девятиэтажном панельном доме-«корабле», в тесной двухкомнатной квартирке, в которой прошли все его детство и юность, на третьем этаже, поэтому жених и невеста поднялись пешком. Все было по-прежнему — те же дополнительные деревянные двери, старательно когда-то отполированные и покрытые лаком его отцом, тот же затхлый запах и тот же грязный бетонный пол. Правда, со времени последнего приезда кое-что изменилось — с лестницы исчезли окурки, ибо соседского сына забрали в армию.

Влад выдохнул и надавил на кнопку звонка. Спустя несколько секунд дверь открылась — на пороге стояла его мама, полная женщина с добродушным лицом, и торопливо вытирала руки о фартук.

— Сынок! — воскликнула она, обняла Влада и чмокнула его в щеку. Бросив взгляд на Жанну, всплеснула руками и сказала: — Вот ты какая, невестка! Ну, дай я тебя поцелую! — после чего крепко обняла оторопевшую Жанну и троекратно расцеловала. — Проходите же в дом, что на пороге стоите? — и жестом предложила войти. Влад посторонился, чтобы дать своей спутнице дорогу, но она, видимо опасаясь очередных поцелуев, на сей раз со стороны его отца, отрицательно качнула головой и подтолкнула его самого ко входу. Влад вошел первым, да так и остался стоять.