Мэри Кларк - Где ты теперь?

— Он нашел свои часы, — заикаясь, проговорила Лил побелевшими губами, — он извинился.

— А кто-нибудь слышал, как он извинялся?

— Не знаю. То есть, нет, кажется, никто.

Хокни лениво поднялся с дивана.

— Лил, вы лукавите насчет извинения. Сразу видно. Но не беспокойтесь. Я до сих пор никому не рассказывал про часы Мака и не собираюсь это делать. Нам ведь не нравится Говард, правда, Лил? Кстати, я собираюсь сказать дяде Дереку, что этот дом — драгоценный камень в его короне, и все благодаря вашим с Гасом усилиям.

Дерек Олсен был отнюдь не только раздражительным, капризным стариком, каким его считали племянник Стив и управляющий зданиями Говард. Он был дальновидным инвестором, который наблюдал, как его недвижимость в стратегически выбранных районах превращается в многомиллионное состояние. Теперь он пришел к заключению, что настало самое подходящее время начать ликвидацию активов.

В пятницу с утра он позвонил в компанию «Уоллас и Мэдисон» и без всяких церемоний потребовал соединить его с Эллиоттом Уолласом. Секретарь Уолласа, которая давно привыкла к поведению Олсена, даже не заикнулась, что мистер Уоллас уже ушел на срочное совещание. Вместо этого она попросила старика подождать и кинулась в коридор, чтобы поймать Эллиотта у лифта.

— Олсен звонит, — сказала она.

Обреченно вздохнув, Эллиотт вернулся в кабинет и взял трубку.

— Дерек, как здоровье? — дружески поинтересовался он.

— Со мной все в порядке. Я слышал, у твоего так называемого племянника большие неприятности.

— Как тебе хорошо известно, Мак пропал десять лет назад. Совершеннейшая нелепость, что полиция пытается сейчас свалить на него какое-то преступление. Чем могу быть полезен?

— Лично мне он доставил много неприятностей своим исчезновением, так как жил в одной из моих квартир. Как бы то ни было, я звоню тебе по другому поводу. В прошлом месяце мне исполнилось восемьдесят три. Пора все продать.

— Я предлагаю то же самое последние пять лет.

— Если бы я продал имущество пять лет назад, то не получил бы ту цену, какую получу сейчас. Я хочу прийти к тебе и поговорить. В понедельник утром, в десять часов, тебе подойдет?

— В понедельник в десять — отлично, — ответил Эллиотт вежливо, а когда удостоверился, что Олсен дал отбой, швырнул трубку со всей силы, — Теперь придется перекроить весь день, — бросил он на ходу секретарше, а сам поспешил к лифту.

Она сочувственно посмотрела ему вслед. На совещании, куда он торопился, предстояло решить, кто возьмет на себя обязанности Эрона Клайна. Просидев дома четыре дня, Клайн сообщил телефонным звонком о своей отставке, объяснив, что не может работать бок о бок с тем, кто защищает убийцу его матери.

Грегг Эндрюс разработал для себя расписание, которого строго придерживался. Отработав в больнице, он сразу ехал домой, наскоро перекусывал и ложился спать. Будильник был установлен на час ночи. В два часа он уже потягивал пиво в баре «Вудшед», где и оставался до закрытия. Затем, сидя в машине недалеко от входа, он наблюдал, как покидают здание официанты, бармены и музыканты. Ему хотелось удостовериться, что все они уходят по несколько человек с разрывом в пару минут, и никто не уходит один, как было единодушно ими заявлено в показаниях.

Последние три ночи он шел пешком милю от клуба до квартиры Лизи, заговаривая с каждым, кто попадался ему на пути, и, спрашивая, не был ли этот прохожий случайно в этом же месте примерно в то время, когда исчезла Лизи, не видел ли ее. И всякий раз получал отрицательный ответ. На четвертую и пятую ночь он объезжал соседние улицы на тот случай, если она выбрала не самый прямой путь.

В субботу ночью, в половине четвертого, дождавшись, когда служащие запрут дверь в «Вудшед», он собирался начать свое патрулирование, но тут в окошко постучали. На него смотрел мужчина с грязными потеками на лице и сальными волосами. Наверняка хочет попросить денег, подумал Грегг, опуская стекло на несколько дюймов.

— Вы брат, — прохрипел мужчина, дыхнув на него тухлятиной и алкогольными парами.

Грегг инстинктивно отпрянул, подтвердив:

— Да, верно.

— Я видел ее. Обещаете, что я получу награду?

— Если поможете отыскать мою сестру, то да.

— Запишите мое имя.

Грегг потянулся к «бардачку» и вынул блокнот.

— Зак Уинтерс. Живу в ночлежке на Мотт-стрит.

— Вы думаете, что видели мою сестру?

— Я видел ее той ночью, когда она исчезла.

— Почему же вы сразу не сообщили полиции?

— Никто не верит таким, как я. Скажешь копам, что видел ее, а они тут же заявят, что я с ней что-то сделал. Так всегда бывает.

Уинтерс оперся грязной рукой о машину, чтобы не шататься.

— Если то, что вы сообщите, поможет нам найти сестру, я лично передам вам награду. Что вы знаете?

— Она вышла из бара последней. Направилась в ту сторону, — Он показал, — Тут к обочине подкатил большой джип и остановился.

У Грегга внутри все перевернулось.

— Ее увезли силком?

— Ничего подобного. Я слышал, как водитель позвал: «Эй, Лизи», и она тут же прыгнула в джип.

— Вы можете сказать, что это была за марка?

— Конечно. Это был черный «мерседес».

Субботним утром он переживал очередной приступ раскаяния. Он ужасался своим деяниям. «Не думал, что когда-нибудь снова убью человека, — размышлял он.— Я был очень напуган. После первого убийства я попытался быть хорошим. Но затем это случилось снова. Дважды. А я все старался измениться. Но не сумел. А потом он заставил меня делать это снова... и снова. После я уже не мог остановиться.

Иногда мне хочется все ему рассказать. Но это было бы безумием, а я не безумец.

У меня есть идея, о которой я часто думаю. Осуществить ее будет опасно, хотя, с другой стороны, опасность всегда была. Я знаю, однажды меня поймают. Но я не позволю им отправить меня в тюрьму. Я пойду своим путем и заберу с собой того, кто окажется рядом.

В последний раз я пользовался телефоном в среду вечером. Следующий телефонный звонок я сделаю в воскресенье.

Отличная мысль.

А после я найду еще кого-нибудь.

Пока рано останавливаться».

Ранним субботним утром Грегг Эндрюс позвонил на мобильник Ларри Ахерну и сбивчиво сообщил, что один человек видел, как Лизи села в черный джип «мерседес» той ночью, когда исчезла.

— Она знала водителя, — с уверенностью сказал Грегг хриплым от усталости и напряжения голосом, — Он окликнул ее по имени, и она тут же села в машину.

За те одиннадцать-двенадцать дней, что шли поиски пропавшей девушки, Ахерн спал не больше четырех часов в сутки. Телефонный звонок вырвал его из тяжелого от усталости забытья. С трудом просыпаясь, он взглянул на часы.