Евгений Константинов - Рисунки Виктора Кармазова

Уже без всяких приключений они взяли две последние точки, вернулись в банк и сдали ценности без осложнений. Самый кошмарный вечер в жизни Виктора закончился. Но когда чувствовавший свою вину Евгений подошел к нему и предложил подбросить до дома, Виктор едва удержался, чтобы не съездить тому по морде.

Сегодня, в пятницу, ему предстояло катать маршрут с этим самым Евгением, да еще и с Эмерсоном.

Пятницу на тушинском маршруте Виктор любил больше всех остальных рабочих дней: и в плане повышенных чаевых, и в плане выпить вечерком. Не с Михалычем, так с другим напарником, сегодня — с Эмерсоном, глядишь, за разговором лишний раз появится возможность выпросить у меломана послушать что-нибудь новенькое. Хотя, сегодня он лучше бы вообще не пил, лучше бы, вернувшись домой, поэкспериментировал с чудесной страничкой. С ее помощью, как все больше убеждался Виктор, конечно же, при грамотном подходе можно доставить себе, что называется, «все двадцать четыре удовольствия».

В любом случае, ни от чаевых, ни от бутылки и вручаемых кассирами продуктов на закуску он не отказывался. А приближаясь к кабинету своего соседа по дому, старшего кассира продовольственного магазина Александра Ивановича, уже приготовил традиционную фразу: «Сегодня пятница!»

Дверь в кабинет был приоткрыта, а за дверью никого не оказалось. Зато на столе лежала пока что порожняя инкассаторская сумка и рядом с ней, аккуратными стопками — пачки денег, судя по всему, приличная сумма. Вот он — провокационный расклад, почти такой же, как и с Дмитрием Лаврушиным, которому сегодня присудили два года.

Но у Виктора даже рука не дрогнула, он просто остановился на пороге и крикнул в коридор:

— Эй, народ, инкассатор пришел!

Не успел закончить фразу, как в коридоре возник Александр Иванович — как всегда смущенный, растерянный.

— Здорово, Витек, — протолкнул он его в кабинет. — Слушай, у нас тут кассирша новенькая выручку не успевает подсчитать. Да вот же она, — Александр Иванович кивнул на подошедшую девушку с короткими черными волосами. Та улыбнулась, виновато хлопая длиннющими ресницами.

— Да ты проходи, Верочка, проходи. Садись за стол и считай спокойно, а Витек, то есть, Виктор, подождет немного, — Александр Иванович умоляюще посмотрел инкассатору в глаза. — Сосед, прошу, давай без второго заезда обойдемся. Сегодня же пятница. Так будет тебе «двойная пятница».

— Верочка, вы за сколько управитесь? — Виктор тоже улыбнулся девушке.

— Не знаю, — ответила она и слегка зарделась. — Минут за десять…

— Да быстрей, гораздо быстрей, — заверил старший кассир. — Тем более, я ей считать помогу. А ты подожди пока в кабинете директора, там телевизор включен.

— Хорошо, — Виктор подмигнул Верочке и прошел в соседний кабинет.

По телевизору шла программа «Время». Он убрал звук, сел в директорское кресло и, немного подумав, выложил на стол чудесную страничку. Пришла мысль нарисовать обложку сгоревшего блокнота и показать ее Александру Ивановичу — вдруг тот вспомнит, что видел у себя дома еще один такой же блокнот.

Знаменитого «перовского» рыболова нарисовал быстро, потом добавил детали — заброшенные в воду удочку и донку с колокольчиком, лежавшую на берегу сумку, из которой торчит горлышко бутылки. Кажется, поучилось довольно похоже.

— Зачем же вы, милсдарь, меня спалили-то? — раздался голос.

Виктор поднял голову на телевизор, — звук сам собой, что ли прибавился? Нет, на экране дикторша беззвучно открывала рот.

— В самый разгар рыбалки спалили. Как раз, когда огромный карп клюнул!

Обернувшись, Виктор увидел пожилого мужичка: с вислыми седыми усами, с пенсне на носу, в черных сапогах, плаще, шляпе, цветастом платке на шее, с удочкой в одной руке и с бутылкой в другой. Перед ним стоял тот самый «перовский» рыболов, только живой.

— Нехорошо, милсдарь, — шмыгнул носом рыболов и обрушил бутылку на голову художника…

— Что с тобой, Витек? Что случилось?

— Ой, мамочки, у него кровь!

Открыв глаза, инкассатор увидел склонившихся над собой Александра Ивановича и Верочку. Они помогли ему сесть, потом встать. Под ногой хрустнуло стекло — осколки бутылки. Виктор бросил взгляд на стол — чудесная страничка пропала. Машинально хлопнул по висевшей на боку кобуре — запасная обойма на месте, пистолета нет!

— Деньги целы? — спросил он Александра Ивановича.

— Да, — старший кассир показал толстую инкассаторскую сумку. — Только пломбу повесить осталось. А что с тобой случи…

— Ждите! Приеду чуть позже, — прервал Виктор. — Только не звоните никуда! — Вырвавшись из удерживающих рук, он выскочил из кабинета…

Инкассаторская машина стояла напротив входа в магазин, водитель и старший маршрута сидели на своих местах. Виктор распахнул свою дверь:

— У вас все в порядке?

— Все в порядке, — удивился Евгений. — А с тобой что?

— Нападение, — сборщик плюхнулся на сиденье и обернулся к Эмерсону. — Кто-то об мою башку бутылку разбил. Наверное, ограбить хотели. Но с деньгами все в порядке. А мне срочная помощь нужна.

— Звоню дежурному? — схватился за микрофон Евгений. — Или сначала в больницу?

— Нет! — остановил его Виктор. — Домой ко мне гони, здесь рядом, ты знаешь.

— Зачем домой-то? — удивился водитель, тем не менее, заводя мотор.

— Кажется, у меня в темечке осколок бутылки застрял. Надо срочно осмотреть и вытащить. Эмерсон, справишься?

— Попробую, — невозмутимо отозвался тот. — Не зря же медицинское училище заканчивал.

— Гони, Евгений, гони!

Они домчались до дома Виктора за три минуты. По дороге Евгений пытался расспросить сборщика, что да как, но тот лишь морщился. У него слегка кружилась голова, и когда вместе с Эмерсоном поднимались пешком на третий этаж, Виктора пошатывало, напарнику даже пришлось придерживать его под руку. Но сейчас это было не важно, главное — как можно скорее добраться до второй чудесной странички.

— Эмерсон, давай на кухню, — велел он, как только открыл дверь своей квартиры. — Там, в шкафчике лекарства — разберешься, какие надо, а я сейчас.

Напарник невозмутимо пошел исполнять просьбу, а Виктор, торопясь, достал из книжной полки «Что делать?» и заперся с книгой в ванной комнате. Санузел у него был совмещенный, и сейчас это оказалось как никогда более кстати. Присев на унитаз, Виктор открыл книгу, где она была заложена чудесной страничкой, и для начала отобразил на ней свою же ванну. После чего нарисовал в ванне скорчившегося «перовского» рыболова, поставив последнюю точку после своего автографа, на мгновение прикрыл глаза, и уже в следующее мгновение услышал хриплое:

— Милсдарь…

Продолжения фразы Виктор ждать не стал. Для начала со всего маха врезал увесистым томиком Чернышевского по лицу лежащего в ванне человека. Успев заметить, что пенсне рыболова переломилось надвое, врезал еще раз и вновь повторил удар…