Евгений Константинов - Рисунки Виктора Кармазова

— Не надо! — запротестовали травмированные.

— Чего расшумелись! — оттеснив капитана Калиниченко, вперед вышла медсестра.

— Да, ладно, сестричка, — добродушно сказал капитан. — Все-таки встретились люди редкой профессии, инкассаторы. Столько всего вместе пережили, ну, вы понимаете.

— Никакого алкоголя! — Сестричка строго посмотрела на пришедших. — Если замечу, больше не пущу!

— Не волнуйтесь, — сказал Виктор. — Инкассаторам по инструкции пить не положено.

— А я вообще не пью, — подал голос Боярин, но когда медсестра покинула палату, добавил, вопросительно посмотрев на Виктора:

— Ну, как не пью…

— Принес, принес, — успокоил тот, присаживаясь на табурет и доставая из-за пояса флажку коньяка.

— А закусь? — вновь пробурчал Джон Маленький.

— Есть закусь, — неожиданно для всех капитан Калиниченко достал из кармана горсть ирисок «Кис-кис».

— Стаканов нет…

— Ничего, Джон, у меня все равно в одной руке стакан и закуска не поместятся, — сказал Боярин. — Давай, Витек, открывай!

— Ну, рассказывай! — потребовал Виктор, жуя ириску, после того, как каждый, кроме милиционера, сделали по паре глотков из горлышка.

— Да я уже сто раз рассказывал, — поморщился инкассатор. — И — вон, товарищу капитану, и Джону нашему Маленькому…

— Ты, Боярин, пойми, на твоем месте должен был быть я! Вдруг меня завтра тоже грабить станут? Надо быть готовым к любым неожиданностям.

— Ага, подготовишься тут! — здоровой рукой Боярин погладил гипс. — Болит, сука.

— Держи! — Виктор вновь протянул травмированному инкассатору фляжку.

— Все было до банального просто, — сказал тот, отхлебнув и передав фляжку соседу. — Михалыч ушел продуктовый брать, мы с Судаком сидим, базарим о чем-то, и тут вдруг — бац! — и у него, и у меня стекла хрясь! Я — за кобуру, а этот гад в маске уже дверь распахнул и по руке мне железякой — тыдын! И все — болевой шок, потеря сознания, сука!

— Вы говорили, что когда очнулись на земле… — напомнил капитан.

— А — это… Я недолго без сознания был. Почти сразу дедок какой-то рядом оказался. Перевернул меня на спину…

— Он что-то говорил?

— Странный какой-то дедок. Я подумал, хочет помощь оказать, а он в лицо мне вгляделся, пробормотал какую-то фигню, типа: «не тот, милсдарь, не тот» и сбежал, сука!

— Интересно получается, Витек, — оторвавшись от фляжки, сказал хмурый Джон Маленький. — Сначала товарищ Козлов помер, потом я в аварию попал, теперь вот ограбление…

— Ты на что намекаешь, Джон? — Виктору стало не по себе. — Какая тут связь?

— Вроде бы никакой. Просто всякий раз ты каким-то боком ко всему этому причастен, — Джон перевел взгляд на милиционера.

— Да, интересно, получается? — насторожился тот.

— Вот и угощай вас после этого! — Виктор с деланной серьезностью забрал фляжку из рук Джона Маленького и сделал большой глоток. На его лбу появились капельки пота, и капитан это заметил.

— Ты, Джон, забыл, наверное, что мы вместе с тобой с товарищем Козловым работали? И поясни-ка, где моя вина, что тебя машина сбила? Что касается ограбления, — он кивнул на Калиниченко, — милиция разберется.

— И знаешь, Джон, думаю, до тех пор, пока настоящих грабителей не найдут, не только я буду под подозрением. Но и, к примеру, Боярин, несмотря на то, что ему руку сломали, да и ты тоже. Подумаешь, в больнице лежишь, маршрут-то тушинский ты как свои пять пальцев знаешь, сложно что ли дружкам подсказать, где и когда лучше всего инкассаторов грабить…

— Да, пошел ты! — приподнявшись на локтях, крикнул Джон.

— Я-то, как раз пойду… — Виктор хотел съязвить, что-нибудь по поводу сломанной ноги водителя, но сдержался. — Ладно, выздоравливай. Бывай Боярин!

На первом этаже больницы капитан Калиниченко, предъявив удостоверение, прошел в помещение регистратуры и сделал по телефону пару звонков. Вернувшись, к поджидавшему его Виктору, сказал:

— Все в порядке, Виктор Андреевич, подтвердилось ваше алиби.

— Конечно. Так я могу быть свободен?

— А вас никто и не задерживал, — пожал плечами капитан. — Вы абсолютно добровольно оказали помощь следствию, и за это — спасибо. И за чай, кстати, тоже.

«Задерживать-то, не задерживали, а квартиру без предъявления ордера обыскали, — размышлял Виктор, вернувшись домой. — Алиби — вон как оперативно проверили. И ведь наверняка станут теперь за ним следить — куда поехал, с кем общался. Не исключено, что и друзей-знакомых начнут проверять. Того же Никиту. Подумают, что я с ним мог быть в сговоре. Интересно, а что сам Никита, зная о способностях чудесной страничке, обо все этом подумает?»

Чудесная страничка! Виктор положил ее на стол и разгладил. Знать бы, сколько еще рисунков она «выдержит»? Потеряет ли свои чудесные свойства? Прежде чем взяться за карандаш, он несколько минут думал. Затем во всю страницу нарисовал салон инкассаторской «Волги» — вид от заднего стекла. Крупным планом — затылок Боярина, сидящего за рулем ссутулившегося Судака, и главное — приборную панель, часы на которой показывали время за минуту до того, как произошло ограбление — двадцать часов, сорок девять минут. Подумал, что, возможно, лучше было нарисовать не салон, а машину целиком — со стороны. Хотя это можно сделать и позже. А сейчас…

После того, как Виктор открыл глаза, картинка на чудесной страничке зажила своей жизнью. Как только стрелка на циферблате сдвинулась, показав без десяти девять, на стекла со стороны водителя и старшего маршрута обрушились мощные удары. Стекла разбились, неизвестные в масках распахнули двери, вытащили водителя и старшего на улицу и заняли их места. Машина рванула с места.

С точки, которую нарисовал Виктор, было сложно рассмотреть, куда именно движется машина, к тому же сидевший на заднем сидении грабитель, постоянно крутил головой, оглядывался. Он что-то говорил водителю, но Виктор этого не слышал, чудесная страничка ограничивалась только показом происходящего. Но и этого, как оказалось, хватило.

Вскоре машина остановилась, грабители выскочили из нее, прихватив мешки, набитые инкассаторскими сумками с ценностями, но в самый последний момент Виктор успел разглядеть у того, кто ехал сзади, татуировку на шее, изображавшую петлю. Он уже не раз видел такую татуировку и именно в этом месте, — обладателем ее был никто иной, как Саня Петляев…

Вот оно как! О предводителе одной из истринских шаек Виктор узнал, читая роман «Тайна нефритового голубя». С обладателем бросающейся в глаза татуировки он столкнулся, воплотившись в себя семнадцатилетнего, в мире нетленки, написанной Александром Ивановичем. Возможно, это был какой-то параллельный мир, возможно, он где-то там продолжал существовать, и в нем, не исключено, что Виктор бился с Петлей насмерть, и кто-то из них побеждал, а кто-то проигрывал. Возможно. Кстати, на страницах рукописи, Саня Петляев, вроде бы, погибал, сорвавшись с вершины Воскресенского собора в Новоиерусалимском монастыре.