Наталья Андреева - Айсберг под сердцем

И наступил этот день.

Проснуться Алексею удалось с великим трудом. Последнее время он явно недосыпал, да еще и постоянно находился в движении. Территория спортивной базы была огромной, пока до столовой пробежишься, потом на работу, в Ледовый дворец, через несколько часов марш-бросок в обратном направлении, и только под вечер — в койку, отдыхать. «А когда-то я был совой…» — думал он, засыпая, уронив голову на клавиатуру и не дочитав последние новости, которыми пестрел инет.

Зато боль в мышцах почти прошла. Он чувствовал себя как никогда хорошо, особенно после того, как наскоро выпил чашку крепчайшего кофе. Алексей уже стал приспосабливаться к беспощадному графику работы. На лед он пришел вовремя, и дядя Гриша что-то буркнул, по тону одобрительное.

— Чем сегодня займемся? — бодро спросил Алексей.

— Танец вальс будем разучивать, — хмыкнул начальник. — Бери метелку — и вперед!

— Так мы вроде вчера все сделали!

— Вчера было вчера, а сегодня — сегодня, — наставительно сказал дядя Гриша. — На улице потеплело, значит, и у нас градус повысился. Насадку надо менять. И верхний слой со льда снять. Ни к черту уже не годится. А в десять, как обычно, спортсмены придут.

— Я слышал, сегодня после обеда тренировки не будет, — безразлично сказал Алексей.

— А ты куда лыжи-то навострил?

— Я? Никуда. Но ведь положен же и нам отдых.

— Ага. Свидание, значит. Ты, голубь, не темни.

— А ты что, против? Мне показалось, за, — улыбнулся он.

— Ничем хорошим это не кончится, Лешка.

— Почему?

— Слух пошел. Климова, мол, служебные полномочия превысила. Любовника в штат зачислила и теперь будет его повсюду таскать за собой. За государственный счет. Чуешь, чем это пахнет?

— Но ведь это же неправда! — не удержался он.

— Что неправда? — пристально посмотрел на него дядя Гриша.

— Я вовсе не собираюсь злоупотреблять, — пробормотал Алексей.

— А сегодня как это называется?

— Я просто прошу отменить ночную смену.

— Ага. Этой ночью у тебя другая работа, постельная. Я все понял. Что ж, Климова по положению выше меня, ее слово первое, — усмехнулся айс-мейкер. — Не смею вас задерживать, Алексей Алексеевич, — ехидно добавил он.

— Дядь Гриш, не пережимай. Ну, когда нам с Лерой удастся еще побыть вместе?

— Это верно. До Олимпиады осталось всего ничего. А дальше — сплошные нервы. Ежели в финал пробьемся, песня будет долгой. Тут уже не до любви, а до валерьянки. Ну, ладно. Сегодня вечером тебя отпущу. А сейчас давай, Лешка, работать…

В десять на льду появилась Климова. Алексей удивился произошедшим в ней переменам. Когда они встретились, это была волевая женщина, вся в себе, застегнутая на все пуговицы, язвительная и неумолимая. Он бы еще сравнил ее с боевой гранатой, выдерни чеку — и после оглушительного взрыва вокруг полетят осколки: берегись! Даже подойти к Калерии Константиновне было страшно!

Алексей прекрасно помнил их первую встречу и то, что он тогда подумал: шансов у меня ноль.

А теперь он запросто мог взять ее за руку, обнять и даже поцеловать. Черты ее лица словно бы стали мягче, глаза посветлели, будто сталь в них расплавилась и вся растворилась в сияющей голубизне. Завитки волос на лбу и за ушами пушились, а раньше были похожи на медную проволоку. На шее появилась сверкающая цепочка, а на пальце колечко. В ушах тоже сияли небольшие, но очень яркие серьги с голубыми камешками, что безумно ей шло. И лицо словно светилось. Это сияние, исходящее от Климовой, заметили все, потому и невольно улыбались ей в ответ. Алексей бы не посмел приписать все эти перемены себе. Но факт был налицо: перед ним сегодня стояла женщина, а не старший тренер олимпийской сборной. И женщина очень красивая.

— Привет, — прошептал он, оглядываясь.

Она промолчала, но улыбнулась.

— Как спала? — тихо спросил он.

— Почти не спала.

— Почему?

— Думала.

— О нас?

Она рассмеялась. Потом покачала головой: нет, мол. Сказала насмешливо:

— Мало у меня забот?

— Ты придешь сегодня? — спросил он.

Теперь уже она оглянулась и прошептала:

— Приду. Но после ужина, не раньше. У нас совещание.

— А у меня работа, — радостно улыбнулся он. Будто не о работе говорил, а о зажигательном корпоративе.

— Все, девочки идут, — Климова махнула рукой. — Начинаем!

Он поспешил уйти. В подсобке дядя Гриша уже раскладывал бутерброды. Алексей почти привык обходиться без завтрака. За прошедший день, согласно весам в тренажерке, ушел еще один килограмм. Алексею просто некогда было набирать вес. После каждого приема пищи следовала физическая нагрузка: либо работа, либо тренировка.

— Какие слухи? — спросил он, присаживаясь на низкий удобный диванчик.

— Так ты теперь больше меня знаешь, — усмехнулся дядя Гриша, разливая по чашкам кофе с молоком. — Ты же у нас со старшим тренером спишь.

— Мы стараемся не говорить о делах.

— Что так? — вскинул почти невидимые белесые брови айс-мейкер. — Некогда, что ли?

— Как только мы начинаем об этом говорить, Лера замыкается, — с досадой сказал он. — Ей эта тема неприятна.

— Да уж, приятного мало, — покачал головой дядя Гриша. — Там такие бои идут! По слухам. А слухами, Леша, вся спортбаза полнится.

— И о чем говорят? Ну, кроме нас с Лерой.

— Женька Свиридова телегу на Климову накатала.

— Я видел вчерашнюю игру, — кивнул Алексей. — Ну, проиграла, и что?

— Да разве ж она смирится? Свиридова?! После того, как Алька в больницу загремела, Евгения себе, считай, путь в сборную расчистила.

Алексей напрягся: неужели все-таки Свиридова?

— И канадец за нее, — вздохнул дядя Гриша. — За Женьку. Боятся Гульку на Олимпиаду везти. Молодая еще, неопытная. А везти команду Свиридовой — понятное дело, сольем. Надо укомплектовывать ее другими игроками. В этом-то и штука, — он вновь тяжело вздохнул. — Кого хочет Климова, Женька не хочет. Кто Свиридовой мил — Климовой не угодил. Вот и получается, что больной зуб вырвали, да новый гниет.

— Новый больной зуб — это Свиридова? — напряженно спросил Алексей.

— Типа того.

— Значит, все-таки едет она?

— Скорее всего, что так. В Федерации ее рапорт приняли к сведению.

— У вас тут прямо как на войне, — усмехнулся Алексей. — Рапорт!

— А ты как хотел? За одним спортсменом — человек десять обслуги. А сколько чиновников от спорта за всем этим стоит? И корешки достаются им. Я о деньгах говорю. Они вон целыми семьями на Олимпиаду едут. И все за государственный счет. Им рисковать не хочется. Женька в большом спорте уже лет двадцать. Сначала фигурным катанием занималась. Перспективная была девочка.

— Свиридова? Фигурным катанием?

— А что тебя удивляет? Она лет в шестнадцать в керлинг ушла. Почти сразу стала скипидарить. У нее связи ого-го! Квартиру ей дал Спорткомитет. Стипендию хорошую положили. Теперь вот она кандидатскую пишет. Вернее, ей пишут. Она, конечно, не Лукашова. Не звезда. Но крепкая, надежная спортсменка. Проверенная.