Наталья Андреева - Айсберг под сердцем

— Но здесь?

— У меня есть платье, и у меня есть вино.

Она достала из спортивной сумки бутылку шампанского и водрузила ее в центре стола.

— А как же спортивный режим? — он продолжал задавать глупые вопросы.

— А к черту его! Пошло бы оно все к черту, Леша!

Вот тут он понял, что ей действительно плохо. Но она пришла. Пришла к нему. Значит, все, что он сейчас скажет, ей действительно нужно. И его поцелуи нужны. И все, что делают его руки.

«Я ей потом все скажу», — подумал он, торопливо расстегивая молнию на платье. Она была во всю спину, и ему пришлось повозиться. «Какая длинная молния», — думал он, ведя замочек по Лериной спине и ощущая пальцами каждую мышцу на крепком и сильном женском теле. Молния закончилась почти в самой ямочке меж ягодицами, и он с удовольствием принялся их ласкать.

Она застонала и стащила с него олимпийку, а потом и футболку. Он почувствовал Лерино нетерпение. Наверно, ей тоже снились эротические сны. По тому, как Лера на него набросилась, Алексей понял, что у нее тоже давно не было секса. Возможно, даже дольше, чем у него, поэтому в первом раунде они оба почти не контролировали себя. Так измученный жаждой путник первые секунды не осознает, что именно он пьет и откуда, главное — утолить жажду. Но с каждым глотком к нему возвращается разборчивость в ощущениях.

Алексей не помнил, как они оказались в постели и что именно он говорил. Кажется, восхищался тем, какая она красивая. У нее и в самом деле было великолепное тело. С трудом верилось, что этой женщине больше сорока. Она ведь каждый день тренировалась в спортзале вместе со своими девочками, и не рядом стояла, а выполняла весь комплекс упражнений. И теперь Алексей наслаждался, проводя руками по высокой упругой груди, оглаживая тонкую талию, лаская литые бедра. Она постанывала от удовольствия, соскучившись по ласке, и все больше становилась похожей на обычную женщину. И вот она совсем перестала стесняться своих желаний, крепко обхватила его руками, потянула на себя, и они слились в одно целое, ритмично двигаясь, словно раскачивая скользящую по воде лодку. В конце концов эта лодка опрокинулась, и их обоих накрыло волной. Оба закричали, но Лера словно захлебнулась и испугалась. Он принялся, еле касаясь, целовать ее губы, успокаивая.

Она открыла глаза и испуганно спросила:

— А мы дверь закрыли?

— Я не помню, — хрипло ответил он и вскочил.

Дверь оказалась открытой.

— А если бы кто-нибудь вошел? — рассмеялась Лера.

— И очень хорошо! Тогда никто бы не усомнился, что у нас с тобой роман!

— Черт, совсем голову потеряла! — Она тоже встала. — Пойду в душ.

— Я говорил тебе, какая ты красивая? — Он с удовольствием смотрел на ее стройное тело, на широкие, почти мужские плечи, на сильные руки.

— Да, что-то говорил, но я не расслышала, — насмешливо сказала она и скрылась в ванной комнате.

Он услышал, как в душе полилась вода.

«Вот узнает Сашка, что у меня любовница…» Он вздрогнул. Нашел момент, чтобы вспомнить о жене! И, обмотав вокруг бедер полотенце, Алексей торопливо стал искать, во что бы налить шампанское.

Когда Лера вернулась из душа, он уже снял с горлышка фольгу и проволоку, приготовил посуду, оставалось только вынуть пробку.

— Давай! — кивнула она. — Только тихо.

— Дверь теперь закрыта, — рассмеялся Алексей. — Осталось выяснить, кто утром будет тару тайком выносить?

— Я все сделаю, а ты наливай! — лукаво улыбнулась она.

Раздался хлопок, впрочем, приглушенный. Над пузатой бутылкой появился дымок и немного пены, Алексей ловко опрокинул ее в свою чашку. Бокалов в номере не нашлось. Лере досталось вино с веселыми пузырьками и почти не досталось пены. Шампанское было холодное, оно еще не успело нагреться после того, как побывало на морозе.

С чашками в руках они рухнули обратно в постель.

— Как это ты решился? — улыбнулась Лера, отхлебнув шампанского.

— Я решился?! Да я влюбился в тебя с первого взгляда!

— Не помню, чтобы ты это говорил. Напротив. Сказал, что я тебе сразу не понравилась.

— Я сказал: тоже. Тоже не понравилась. Потому что ты меня сразу отшила. Мол, в вас, Алексей Алексеевич, нет ни единого качества, которое я бы ценила в мужчине!

— У тебя и в самом деле отличная память.

— Еще бы! Скажи честно: почему я, а не Мухин? — Он одним глотком выпил с полчашки.

— Мне тебя очень красиво представили. Лучший сыщик, талант необыкновенный, чуть ли не гений. А у женщины вперед любви бежит воображение. Вот я и вообразила себе… — она тихонько вздохнула. Алексей молчал в ожидании продолжения. Приятно, черт возьми, когда тебя хвалят! — У меня, Леша, есть пунктик: люблю умных мужчин. Ну не о чем мне говорить с дураками. Удовольствие длится пять минут…

— Пять?! — удивился он.

— Ну, десять. А дальше что? Леня — примитив. У него все мысли ниже пояса. Мне с ним откровенно скучно. К тому же для него разбитые женские сердца — как для индейца военные трофеи. Те же скальпы. Он их носит на поясе и перед всеми похваляется: вот я какой! Ни одна баба передо мной не может устоять! Противно, в конце концов. Ему только моего скальпа не хватает для полноты ощущений.

— Уразумел. — Он поднял чашку: — За молчание!

— Ты не так понял…

— Я понятливый, — он допил свое шампанское и поставил пустую чашку на тумбочку. — Иди ко мне…

Теперь они были гораздо спокойнее. Лодка плыла медленнее, волна была уже не такой высокой, а иногда ласковый штиль просто толкал их вниз по течению. Алексей изо всех сил старался, чтобы хорошо было ей, и не сразу понял, что Лера больше всего хочет именно ему доставить удовольствие.

— Э, нет, так не получится! — Он рывком перевернул ее на живот. Он все еще боялся, когда она открывала глаза. А вдруг неба в них больше нет, а есть только безжалостная сталь?

Только не видя ее лица, он мог дать себе волю. Таковы уж были правила игры. И она их приняла. Он целовал ее влажную спину, подолгу задерживаясь губами в ямочке меж ягодицами. Это было очень возбуждающе. «А с Сашей у меня никогда такого не было…»

И опять эта мысль! О жене! Неужели все любовники обречены в самые неподходящие моменты вспоминать прежних своих партнеров?

Но, с другой стороны, он знал, что при любом раскладе, независимо от того, чем у них с Лерой все закончится, в такие моменты он отныне всегда будет думать о ней. И невольно сравнивать всех остальных женщин с ней. Потому что так хорошо ему еще никогда не было…

— Мне так хорошо! — Она счастливо вздохнула и перевернулась на спину.

— У меня еще никогда подобного не было, — вслух сказал он то, о чем думал.

— Все мужчины так говорят.

— А у тебя их много было, мужчин?

— Не очень много, но достаточно, чтобы прекрасно их узнать.