Валентина Демьянова - Страсти по Веласкесу

От неожиданности парень вздрогнул и начал краснеть.

— Горчицу забыл купить, — невнятно пробормотал он и, расталкивая людей, рванулся назад в торговый зал.

Я проводила его взглядом и, когда долговязая фигура затерялась среди полок, удовлетворенно прошептала:

— Не фига таскаться за мной по пятам.

Шуганув незадачливого филера, который прицепился еще возле дома Софьи Августовны и следовал за мной словно приклеенный, я почувствовала духовный подъем. Конечно, этот мой маневр не освободит меня от навязчивого внимания со стороны неизвестных граждан, но все равно он принес мне моральное удовлетворение.

Чтобы загрузить покупки в багажник, много времени не потребовалось, и я уж было собралась дать моему помощнику заслуженные чаевые, как парень вдруг подмигнул:

— Номерок мобильника не оставишь?

— Это еще зачем? — ахнула я.

— А вдруг я тебя на свидание решу пригласить? Как же без телефончика? — пояснил он.

— Вот еще! — фыркнула я. — Я скромная девушка, и подобное не в моих правилах!

— Ну и что? Для меня могла бы сделать исключение. Я, между прочим, тоже не каждый день самолично таскаю чужие покупки.

Высокомерный тон, каким это было сказано, мне не понравился, и я ехидно прищурилась:

— Намекаешь, что ты здесь не простым охранником служишь? А может, ты у нас начальник?!

К сожалению, долго наслаждаться его растерянностью мне не пришлось. Не тот он был парень, чтобы легко уступать победу. Уже в следующую минуту он широко улыбнулся и, нахально припав к моему уху, прошептал:

— Бери выше! Я из службы безопасности.

— Чьей? — нежно поинтересовалась я.

Ухмылка стала еще шире:

— Твоей, конечно!

Я тяжело вздохнула и уже совершенно серьезно заметила:

— Это и настораживает. Я, Голубкин, как только увидела тебя, сразу почувствовала неладное. Чего сам приперся? Совсем мои дела плохи или у тебя людей не хватает?

— Ни то, ни другое. Просто решил своими глазами увидеть, что тут вокруг тебя происходит. Я же предупреждал, что приеду лично, — так же серьезно ответил Алексей.

Только Голубкин не был бы Голубкиным, если бы последнее слово не осталось за ним. В тот момент, когда я уже не ожидала провокации и непростительно расслабилась, он как бы между прочим заявил:

— Ну и тебя, конечно, хотел побаловать. Мы с тобой столько не виделись, соскучилась, наверное, до смерти!

До дома Софьи Августовны мы с Голубкиным добирались порознь. Я уехала первой, а Алексей пообещал отправится следом. Пообещать-то пообещал, но, сколько я ни смотрела в зеркало, понять, сопровождает ли он меня, так и не смогла. Вконец разочарованная, я даже подумала было, что Голубкин отказался от своей затеи и по пути незаметно исчез. Однако стоило подъехать к дому Софьи Августовны, как стало понятно, что зря я возводила на него напраслину.

По переулку и в обычные дни нелегко было проехать из-за припаркованных на обочине машин, а теперь в нем царило просто необычайное столпотворение. Прямо напротив арки, перекрывая въезд, громоздился «мерседес» цвета «мокрый асфальт». Лоб и тыл ему прикрывали угрюмого вида джипы, а тротуар был просто запружен толпой молодых людей в одинаковых темных костюмах. С трудом найдя место для своей машины, я со злостью хлопнула дверцей и заспешила к Голубкину.

— Что за цирк ты тут устроил? Зачем притащил сюда весь этот караван? — накинулась я на него, подлетая на всех парах.

Голубкин окинул свое окружение взглядом и довольно хмыкнул:

— На мой взгляд, очень впечатляет.

— Не сомневайся! Жители окрестных домов еще будут обсуждать твое «явление народу».

— Я тоже считаю, что неплохо придумано.

— Ошибаешься, плохо! Просто отвратительно! Ты привлек ко мне внимание! Зачем это нужно?

— Затем! Если те, кто к тебе привязался, — просто местная шпана, они поймут, с кем связались, и бесследно исчезнут. А если люди серьезные…

— Да, если последнее?

— Тогда попробуем договориться. Но теперь я могу быть уверен, что они не станут предпринимать опрометчивых шагов.

Безнадежно махнув рукой, я проворчала:

— Прикажи своим бездельникам пакеты выгрузить. Хоть какая-то от них польза будет.

Хоть мы и были знакомы с Голубкиным давно, и мне казалось, что я его отлично знаю, но таким точно не видела никогда. Небрежно кивнув одному из парней в сторону моей машины, он подхватил меня под руку и, нежно воркуя, повлек во двор:

— Ну что ты так нервничаешь? Все идет просто отлично.

Я попыталась вывернуться, но Голубкин был настороже и не позволил мне это сделать. Не успела я даже глазом моргнуть, как он ловко переместил свою лапищу мне на талию и тесно прижал меня к себе.

— Расслабься и получи удовольствие, — прошептал он.

— Об удовольствии говорить не приходится.

— Я понимаю, ты мечтаешь совсем о другом, но, пойми, здесь место неподходящее. Вот останемся вдвоем…

Это было чересчур! Тут бы даже ангел не сдержался, а я ангелом никогда не была и потому свирепо рявкнула:

— Убери руки!

— Зря ты так! Люди смотрят. Еще подумают, что у нас с тобой нелады, — озабоченно сказал Голубкин вполголоса.

— Да пусть думают, что хотят! Руки убери!

— А вот тут ты, дорогая, не права. Те, кто на нас сейчас смотрят, должны усвоить, что у нас с тобой любовь и, если с тобой что-то случится, я буду страшно расстроен.

Мой гнев иссяк мгновенно, и я тревожно заглянула Голубкину в глаза. Алексей ответил мне очень серьезным взглядом.

— Я не знаю, во что ты вляпалась. Людей к тебе я, конечно, приставлю, и от обычного наезда это сработает. Но если это что-то серьезное, то лучше поступить так, как я придумал, — прошептал он. — Побудем немного влюбленной парой.

Голубкин настолько вошел в роль, что даже порывался самолично занести мои пакеты с провизией в дворницкую. Мне такое усердие показалось чрезмерным, и я решительным образом отказалась от помощи, все же оставив ему на прощание номер своего мобильника.

Когда я, нагруженная как ослица, ввалилась в квартиру, то обнаружила полностью одетую и аккуратно причесанную Софью Августовну сидящей в кресле в большой комнате.

— Зачем вы встали? — охнула я, от удивления роняя часть поклажи на пол.

— Неприлично хозяйке лежать в постели, если в доме гости, — попыталась пошутить она, но улыбка получилась вымученной.

— Вы нездоровы!

— Меня в детстве учили, что нет слова «не могу», есть только «должна», — мягко, но от этого не менее категорично заявила Софья Августовна и, посчитав вопрос закрытым, кивнула в сторону пакетов.

— Что это вы такое принесли? — поинтересовалась хозяйка, и, несмотря на слабость, голос ее звучал очень строго.

— Пустяки. Кое-что купила. Сейчас разгружусь и будем пить чай, — небрежно отмахнулась я и наклонилась с намерением подхватить сумки и перетащить к буфету.