Марина Рощина - Суд Джульетты

Аня не стала уточнять, за какой такой надобностью Таня Мирошникова пригласила Дениса Круглова на свадьбу и почему так яростно его защищала. По выражению глаз Тани и по страдальческим ноткам в ее голосе было ясно — девушка влюблена в этого человека. Анне оставалось только ей посочувствовать — роман с женатым мужчиной редко бывает счастливым. А вот Денис Круглов занимал ее все больше и больше — довольно любопытно познакомиться с человеком, из-за которого женщины пачками сходили с ума. Однако говорить о нем Таня упорно не желала и не очень ловко перевела разговор на следующего подозреваемого.

— Она приехала на такси, — сообщила Мирошникова то, что Анне и так было известно. — Довольно странно, не правда ли? Ты уж сама разузнай, таксист он или нет. Хотя, скорее всего, шофер тут ни при чем. Ее ведь отравили, а не переехали автомобилем.

Цинизму Тани Мирошниковой не было предела. Девица не только не печалилась из-за гибели невесты своего брата, но и даже не считала нужным притворяться. Немного поколебавшись, Аня набралась смелости:

— Есть еще один человек, о котором ты ничего не рассказала. Ты ведь тоже была на свадьбе?

— Другими словами, ты хочешь узнать, был ли у меня мотив отравить нашу бедную Настю? — Таня не удивилась вопросу. — Честно говоря, я ее терпеть не могла. Типичная прилипала без единой извилины в голове. Только и думала, как бы угодить любимому Виталику. Примитивная она была до ужаса. И потом, я честно призналась, что завидовала ей. Как по-твоему, это достаточный повод для убийства?

«Она надо мной издевается, — неожиданно поняла Аня. — Это точно. Морочит голову милыми семейными тайнами вроде того, кто с кем спит, кто кого бросил и кто больше всех ненавидел Настю Полунину — она, ее мамаша или оскорбленная принцесса Ди. А сама между тем прекрасно знает, что убитых должно было быть двое, и в первую очередь, скорее всего, именно ее брат. Его уберегла простая случайность. Поэтому ни она, ни ее матушка никакого отношения к убийству не имеют. В конце концов, мы живем не в Средние века, когда сыно- и братоубийство было в большой моде. А отравить несчастную девушку, не навредив Виталию Мирошникову, в такой ситуации было практически невозможно. Никто не мог предвидеть, что яд подействует так быстро. Во всяком случае, риск был слишком велик. И Таня не может этого не понимать. Вот только зачем она морочит мне голову? Зачем?»

Поездка подходила к концу — они только что проехали мимо Останкинского пруда. Опытным глазом Таня засекла вожделенный банкомат и вскоре вернулась в машину с основательной пачкой наличных. Отсчитав оговоренную сумму, она вручила деньги слегка обалдевшей Старцевой. Бедная Аня упорно не понимала, за что ей платит Мирошникова.

— Послушай. — Аня сделала еще одну попытку прояснить ситуацию. — Я все-таки не понимаю, зачем тебе все это нужно?

— Я плачу тебе за то, чтобы ты работала, а не задавала дурацкие вопросы. — Таня мгновенно установила дистанцию между заказчиком и исполнителем. — Все, что я считала нужным тебе сказать, я сказала.

Таня уехала, оставив озадаченную Старцеву один на один с недобрыми предчувствиями, которые, словно туча, затмили радость от первой профессиональной удачи. Но отступать было поздно.

— И стыдно, — вслух добавила Аня и помчалась на выставку.

С появлением докучливой студентки житье Андрея Ветрова в родимой редакции стало совершенно невыносимым. Не успел он переступить порог репортерской, в надежде обрести душевный покой и чашку кофе после тяжкого трудового дня, как немедленно был атакован группой разгневанных «выпускников».

— Ветров, где твоя практикантка?

— Не знаю и знать не хочу, — честно ответил Андрей. И добавил для убедительности: — Если она вообще больше не объявится, я только перекрещусь.

— С ума сошел? Уже седьмой час, а о ней ни слуху ни духу. Между прочим, ее материал с выставки цветов уже поставлен в номер. Давай ищи ее или пиши сам.

— Еще чего, — огрызнулся Андрей. — Это была идея Гудковского взять ее на работу, вот и пусть ищет. А у меня своих дел навалом.

Неизвестно, чем бы закончилась перепалка между упрямцем Ветровым и возбужденными накануне сдачи номера «выпускниками», но кровопролития удалось избежать благодаря своевременному появлению виновницы спора. Первым делом нарушительница дисциплины водрузила на стол горшок с каким-то уродливым растением и только потом отправилась отчитываться о проделанной работе.

«Вернется, я с ней поговорю, — кровожадно подумал Андрей. — Чтобы знала свое место».

— Ты, Старцева, запомни одну очень важную вещь, — внушительно начал Андрей, когда студентка вернулась в репортерскую. — Выпуск газеты — сложный производственный процесс, расписанный буквально по минутам. И ты обязана ему подчиняться. Мальчикам на завалинке можешь говорить, дескать, не успела, проспала, забыла. А здесь это никого не интересует. Запомнила?

— Запомнила, — на удивление легко согласилась Старцева. — Знаешь, Андрей, я вот сижу, обдумываю… Не возражаешь, если я на твой стол поставлю кактус? Понимаешь, твое рабочее место лучше всего освещается.

— Что? — Андрей чуть со стула не свалился. — Я о чем с тобой толкую? При чем здесь твой кактус?

— Как это при чем? — возмутилась Старцева. — Это же эхиноцереус делета! Редчайший мексиканский кактус, очень требовательный к свету. Цветет ярко-красными цветами, один раз в году и всего восемь часов. Я его на выставке купила, — похвасталась она.

— Ты чего мне зубы заговариваешь?! — взревел Ветров. Наглости студентке явно не занимать: сидит как ни в чем не бывало и болтает о редких кактусах. — Ты где шлялась целый день?

Элементарный вопрос почему-то студентку озадачил. Она долго вздыхала, поджимала губки, блуждающим взором изучала потолок, словно двоечник перед доской, и, наконец, сообщила:

— Я тебе скажу, Андрей. Но только ты пообещай, что никому ни слова. Сегодня я встречалась с Таней Мирошниковой, это сестра Виталия Мирошникова. Она мне рассказала много интересного. Может, это имеет отношение к убийству Насти Полуниной, а может, и нет. Во всяком случае, она убеждена, что убийство — дело рук кого-то из своих. Но главное не это. Главное то, что она предложила мне провести журналистское расследование. И я согласилась. Я буду искать убийц Насти Полуниной, а Таня мне поможет. — Аня энергично крутанулась в кресле, явно довольная собой.

«Дурак я, — сокрушался про себя Андрей. — Ох и дурак. Не разглядел сразу подарок Гудка, не оценил. Студентка-то с большим приветом. Убийц она, видите ли, будет искать. Если так — меня ждут грандиозные неприятности. А теперь внимание, Ветер: нужно аккуратно, предельно аккуратно отвлечь ее от опасной идеи».