Марина Рощина - Суд Джульетты

Мирошников в два прыжка догнал обессиленный «кадиллак» и, обходя его, не отказал себе в удовольствии максимально приблизиться к корпусу соперника, показывая тем самым, что и ему вполне по силам проделать тот же маневр. «Кадиллак» не сопротивлялся и покорно ждал, пока его обгонят, но в тот самый момент, когда его нос и задний мост джипа поравнялись, снова повторил свою шутку. Тр-р-р-к! На правом борту машины Мирошникова красовалась свежая глубокая вмятина. В завершение всего из окна «кадиллака» высунулась рука и показала Мирошникову неприличный жест средним пальцем. Вот это да! Мирошников мог поклясться, что рука была женской.

Он сбавил скорость, не сомневаясь, что «кадиллак» еще вернется. Знать бы, что все это значит. Может, «адская водительница» безраздельно правит на здешней дороге и поэтому сюда не заезжает ни одна машина? Он сошел с ума, если допускает подобный бред. Бред?! Тогда почему «кадиллак» на огромной скорости возвращается по встречной, намереваясь совершить лобовую атаку?

Дорога неширокая, но разойтись можно. Главное, раньше времени не обозначить своих намерений и не дать возможности противнику угадать, куда ты собираешься свернуть. Мирошников уже понял, что водитель «кадиллака» обладает невероятной реакцией и способен повторить его маневр за несколько метров до столкновения.

Невероятной, но не безграничной! Расстояние между дуэлянтами стремительно сокращалось. Их скорость была такова, что взаимный удар неминуемо разорвал бы обе машины на куски. Но за секунду до столкновения Мирошников резко крутанул рулем вправо и, сорвав задний мост, буквально пролетел несколько метров в воздухе, после чего благополучно приземлился на землю. В зеркале заднего обзора он видел, как проигравший схватку «кадиллак» трусливо удирает прочь залечивать свежие раны.

Уф, можно передохнуть. Что еще придумает эта сумасшедшая? Теперь Мирошников не сомневался, что за рулем преследовавшей его машины была женщина. В тот момент, когда они на скорости неслись навстречу друг другу, он успел разглядеть светлые длинные волосы, порывом ветра закрывшие ее лицо. Кто она? И почему совсем не боится смерти? Она должна понимать, что в этом безумном состязании не может быть победителей и побежденных. Конец игры будет одинаковым для них обоих.

Где-то вдалеке заблестела широкая гладкая полоса — им предстояло пересечь реку, невесть откуда взявшуюся в этой мертвой пустыне. В лучах заходящего солнца она казалась кроваво-красной, и Мирошников невольно поежился от пришедшего на ум сравнения. И все же встреча с рекой внушала некий оптимизм. Появилась слабая надежда, что наваждению, охватившему его, приходит конец.

Виталий нисколько не испугался, когда в зеркалах заднего вида узрел сверкающую точку, растущую прямо на глазах. Он все равно будет сопротивляться до последнего. Осталось только пересечь реку, а там — он почти убедил себя в этом — пустыня закончится. Он снова окажется среди людей, и террористка больше не сможет вести себя так нагло. Знать бы только, что она задумала на этот раз. Таран? Или снова лобовую атаку?

Оказалось — ни то ни другое. Без малейшего напряжения, словно Мирошников управлял не «тойотой», а троллейбусом, «кадиллак» спокойно обошел его и быстро исчез из вида, словно потерял к нему всякий интерес. Виталий прибавил газу, надеясь побыстрее проскочить реку, и, только въехав на мост, понял, что угодил в настоящую западню. Изрядно помятый, но ничуть не утративший элегантности «кадиллак» стоял перпендикулярно дороге, закрывая проезд своим телом. Мирошников еще не успел придумать способ спасти свою жизнь, как вдруг дверь «кадиллака» открылась и из машины вышла девушка, тряхнула головой, отбросив с лица спутанные ветром волосы, и спокойно пошла навстречу Мирошникову. Только теперь он понял, почему она совсем не боится смерти. Он резко ударил по тормозам, надеясь, что все же сумеет избежать столкновения, но с ужасом обнаружил, что машина больше не повинуется ему.

— Это ловушка, — прошептал Мирошников, судорожно цепляясь за руль.

На раздумья оставались считаные секунды.

«Она уже умерла, — шептал внутренний голос. — Ты больше не можешь ей навредить. Ее тело украли и теперь просто используют, чтобы напугать тебя. Нет — чтобы убить тебя! Тебе придется ехать прямо на нее, потому что столкновение с «кадиллаком» и есть твой единственный шанс усмирить свой взбунтовавшийся автомобиль. Пойми, ее больше нет.

Смело езжай вперед, и наваждение кончится, рассыплется, как кошмарный сон».

«Как же умерла, — возражал еще один внутренний голос, — когда вот она, идет тебе навстречу, такая красивая и счастливая, какой никогда не была с тобой. Ты хочешь раздавить, уничтожить ее, чтобы спасти свою собственную шкуру? И ты серьезно думаешь, будто сможешь спокойно жить дальше, зная, что своими руками убил единственную девушку, которую любил по-настоящему?»

«Она умерла!» — кричал первый.

«Она жива. Пощади ее!» — умолял второй.

Настя была уже так близко, что Мирошников без труда видел нежный румянец на бледном лице, искрящиеся серо-зеленые глаза и мягкую доверчивую улыбку. Сомнений нет. Она жива, и, значит, выбирать больше не из чего.

— Надеюсь, ты будешь счастлива, — прошептал Мирошников и бесстрашно повернул руль вправо.

Непокорный прежде джип не посмел ослушаться хозяина. Сметая на своем пути хлипкое ограждение моста, автомобиль неудержимо рвался в полет. На мгновение замер, балансируя в воздухе, и тяжело перевалился вниз. Секундное падение растянулось в вечность.

За несколько метров до столкновения с водой наваждение рассеялось, пустыня исчезла, и мир вокруг принял знакомый и привычный облик. Только река была настоящей. С размаху погружаясь в гибельную воду, Мирошников крепко зажмурился. Последнее, что он увидел в своей жизни, была строчка, высветившаяся, словно на мониторе компьютера:

GAME OVER [3] Игра окончена (комп.) . .

Жизнь газетной сенсации недолговечна. Уже через несколько дней история загадочной смерти Анастасии Полуниной перестала волновать умы читателей. Заметки об этом событии сначала переехали с первых полос изданий на вторые, затем на третьи, а вскоре исчезли вовсе, уступив место новым сенсациям. Некоторое оживление среди газетчиков и читателей вызвало известие об аресте менеджера компании «ВитаМир» Олега Савченко и последовавшее вслед за этим таинственное исчезновение тела убитой девушки. Это был, пожалуй, последний всплеск интереса к делу Мирошникова. Во многом подобное равнодушие объяснялось умелыми действиями руководителей «ВитаМира», которые периодически подбрасывали на рынок аппетитные куски рекламных контрактов, начисто отбивая у газетчиков желание искать правду.