Лариса Соболева - Кровавая свадьба

После занятий Света готовилась к зачету в библиотеке, а когда вышла на улицу, уже стемнело. Хотела поймать такси, но народу было полным-полно, час, когда все торопятся домой с работы. Впереди Светы то и дело люди перехватывали машины. Даже когда она останавливала такси, в салон забирались другие. Наглый народ! Вчера по совету Марата она попросила водителя проводить ее до дверей, а он:

— Найди себе помоложе, мне некогда.

Он что вообразил, старый верблюд? Рассердившись, Света плюнула на такси и отправилась пешком. Многие не выносят шумихи больших городов, а Света от нее в восторге. Залюбовалась неоновыми рекламами, бегущими по проспекту автомобилями, ускоренный ритм жизни поднял настроение. А дома кавардак, который нет охоты разгребать, и, она подозревала, охота не появится, поэтому не торопилась. Не повезло ей с братом: как акциями заведовать — так он, пожалуйста, а как сестре домработницу нанять — не догадался. Купив по дороге пирожок, она добралась до площади, на скамейке ела. Кто-то устроился рядом, да так близко, словно скамья вся занята, только рядом с ней свободное место. Она повернулась всем корпусом, чтоб шугануть нахала на другой край скамейки… и обомлела. Бомж! Опять! Света сделала рывок, но он удержал ее за полу пальто:

— Девочка, подожди!

Света бухнулась назад, замерла. Он откашлялся, не отпуская ее, а Света, сообразив, что надо закричать, позвать на помощь, открыла рот… Бомж упредил:

— Девочка, не ори, не стоит.

Герман намеревался проведать и сестру, как-никак был в двух шагах от нее, но подозрения подтвердились, планы резко изменились. В своем городе он не стал выяснять у знатоков, прямиком в Ростов рванул. Обратился к ментам, мол, консультация нужна. Доллар — магический прямоугольник, два мента мигом притащили в кафе специалиста по баллистике, тот, повертев снимки, сделанные на принтере, сказал:

— Похоже, глушитель. А более крупные снимки этой штуки есть?

— Вот. — Герман отдал несколько листов.

— Глушитель, — уверенно заявил баллист.

— Точно? — допытывался Герман. — Вы не сомневаетесь?

— По таким некачественным снимкам определить сложно, но возможно, — набивал себе цену баллист. — Смотрите… здесь просматривается резьба. Видите дугообразные черточки? Они едва заметны, размыты, но определимы. Ракурс удачный. Да и вообще, извините, я в состоянии опознать глушитель.

— А к «беретте» он подойдет?

— Тому, кому надо, глушитель подойдет хоть к «беретте», хоть к «вальтеру», хоть к «макарову».

Герман поблагодарил за консультацию, расплатился и распрощался. Нет, не в том он состоянии, чтобы навещать Светку. Итак, глушитель был в сумочке Беллы, значит, пистолет тоже. Да, у нее была причина смертельно испугаться, когда случайно выпал глушитель и попал в руки милиционера. Хороша подружка! Но не ее ножки входили в кабинет. Чьи же? Обуви Герман на кассетах не нашел, чтобы сравнить с теми туфлями, что были на ногах, которые заходили в кабинет.

Колеса мчали его к Белле, слишком уж не терпелось учинить допрос подружке, она должна знать, кто выстрелил в отца. Герман был полон решимости вывернуть Беллу наизнанку, но имя получить сегодня же. Подъехав к дому, посигналил, она прилетела на зов:

— Герман? Я уж подумала, ты сердишься на меня, не знала только за что.

Потрясающая интуиция, как у зверька перед землетрясением. Он притянул ее, сжал, она аж охнула, и впился в губы. Страсть должна выглядеть правдоподобно, ведь Белле предстоит попасть в западню.

— Собирайся, — сказал. — Я завтра свободен, проведем вместе ночь и день.

Когда она умчалась, сплюнул и процедил:

— С-сука конченая.

Вскоре он вез ее к себе.

В это время бомж с беспардонным любопытством разглядывал Свету и не произносил ни бэ ни мэ. Первый испуг прошел, девушка залепетала, страшно волнуясь:

— Что вы хотите? Здесь люди, вы не сможете меня изнасиловать… светло…

— На хрен ты мне сдалась, чтоб я тебя… Умора! — прохрипел бомж и заржал, покашливая.

— Вы… убить меня… хотите? Я знаю, вы меня выслеживали… Вы маньяк. И вам надо лечиться. Я дам вам денег… то есть мой брат даст…

— Слушай, заглохни! — сипло зарычал бомж.

Света послушно «заглохла», панически хлопала глазами и ждала. Он не торопился, достал из кармана бычок от сигареты, чиркнул спичкой, с наслаждением вдохнул едкий дым.

— Ну? — покосился он на нее. — Тебя Света зовут?

— Д-д-да.

— Забодался я за тобой шнырять. Да не трепыхайся, дуреха. Я с приветом к тебе. От Егора. Знаешь такого?

— Егора?!! — вскрикнула Света и тут же зажала рот обеими руками. — Егора… Но ведь он…

— Все точно, — согласно кивнул бомж. — Покойники не оживают, девочка. Только ты не визжи, а? Меня загребут из-за тебя.

— Не буду, не буду, — заверила шепотом Света. — Какой привет?

— Егорка, скажу тебе, клевый пацан. Был. Он накарябал писульку и просил тебе передать. Я проносил ее в ботинке и… где она только ни побывала. Если тебе рассказать, ты и читать не станешь.

— Стану! Давайте записку.

— Не спеши, — повысил голос бомж. — Ты девочка хорошая, Егор сказал, что бабок отвалишь мне за писульку. Видишь мое бедственное положение? С утра не жрамши. Ты вот тут пирожок ела, а знаешь, каково мне было зырить на хавку? У меня кишки в морской узел связались…

— Я дам вам денег. — Света принялась шарить по карманам, отовсюду вынимая деньги и ссыпая их в подставленные грязные ладони. — Вот, берите.

Бомж уткнулся в купюры, бумажки аккуратно сложил, пересчитывал мелочь, а Света нетерпеливо ерзала.

Мимо них прошел здоровенный детина в коричневой куртке, светлых джинсах и клетчатой кепке. Шел он, шатаясь, неподалеку зацепился за дерево, послышались блевотные звуки. Тем временем бомж поднял отвратительно опухшее лицо алкаша в ссадинах и морщинах, в бороздках которых застряла грязь, — и это при электрическом освещении. Да он не мылся, наверное, годами. Глянув в сторону детины, бомж посочувствовал:

— Не в кайф пошла. Ладно. Мало, понимаешь, дала.

— Но у меня больше нет с собой.

— Тогда до завтра. — Он встал.

— Подождите! Возьмите кольцо. Оно с бриллиантом, дорогое…

— А че мне с ним делать? Ты глянь на меня. Стану толкать, загребут с ним. Ну, откудова у меня колечко такое? Если купят, то за фуфло. А мне нужны бабки! Поняла?

— Не уходите! — взмолилась Света. — Я принесу завтра, честное слово. Пожалуйста, отдайте сегодня записку… Ну, возьмите кольцо в залог, у меня еще есть серьги. Завтра я их продам… и у вас будет много денег, честно. Оно очень дорогое, серьги тоже… Пожалуйста…

Света разревелась. О, это она умеет делать, причем притворяться ей не приходится, слезы полились ручьями. Бомж растерялся, толкнул локтем Свету, оглядываясь по сторонам: