Сергей Сибирцев - Привратник Бездны

Однако кожа проблескивала росным дурным токсикозным потом, и демонстрировать ее во вскинутом положении оказалось довольно затруднительным упражнением. А тут еще эта, неизвестно откуда взявшаяся, изукрашенная ременная утварь, видимо, предназначенная для носки меча или сабли...

С брезгливостью, бросив на стол обессилевшую обмоченную немочью длань, я перевел, утерявший всяческий праздничный (еще минуту назад!) пиетет, взор в сторону кухонного проема, - там обнаружилось родное египетское видение...

Под видом спасительного привидения, красиво выпендривалось, выхвалялось существо роскошного ночного колера, имеющего собственное отличительное мистическое прозвище - Фараон...

Фараон, собственной субстанционной персоной, - ухоленный, с умасленною и смазливой угодничающей мордахой, топорща усы и исчерни блестящий веник хвоста, - пристыжено пристыл в дверном окоеме, будто бы не решаясь переступить-нарушить одному ему ведомую (или видимую) границу-черту, словно ожидая от меня отменного запоздалого нагоняя: где, мол, тебя Фарик, черти носили-таскали?!

Получалось, - так сигнализировали мне мои скисшие мозги, - мы с моим сотоварищем и соквартирником не виделись почти год... Или я опять что-то путаю?

- Дружбанчик, а ты знаешь, твой любимчик прихворнул. Да. И приочень скверной болезнью... Амнезия - вот как эта сволочная болячка прозывается. А ты, понимаешь, того... Исчез с горизонта. Смылся без разрешения верховного командования, - ушел в наглую самоволку. Портить кошек... Так, вроде бы это никак невозможно...Мы же тебе подпортили портилку... А, Фарик? Невозможно тебе...

И Фараон не стал медлить с ответом.

Правда, вместо своего благозвучного мяуканья, мой верный дружок, запросто позаимствовав, чрезвычайно моим ушам знакомую, приблатненно светскую сипловатость, самодовольно промурлыкал, совершенно не свойственную его трусоватой интеллигентской особе, лагерно-лапидарную, выдержанную в духе нашей новопросвещенной эпохи, речугу-спич:

- В этом пропизном мире, пидер, все можно! Вован, прикинь в натуре мне, можно! У Длинного, - тоже всегда двадцать одно! А тебе, гнилому пропизранцу, нельзя! Живешь, потому не по понятиям. Затверди эту мою маляву по жизни, и проглоти в кишки!

С Е Г М Е Н Т - I I I

1. Престранные происшествия странника

Обожаю передвигаться пешим ходом.

Ни с чем не сравнимое естественное упражнение, разогревающее не только скелетные мышцы (в сущности, их всегда можно размять любым другим способом: перетаскиванием застоявшейся мебели, чувственными игрищами с очередной малознакомой вакханкой), но главное, подающее свежие сквозняки в слежавшиеся мозговые извилины.

Добрый школьный знакомец - мудрец Аристотель, - предпочитал передоверять свои древнегреческие философские и метафизические откровения исключительно в моционном (перипатечиском) варианте. А кто не поспевал, кто лелеял свои слабосильные рабовладельческие икры, тот, безо всякого унижения и принуждения со стороны у ч и т е л я, вскорости удалялся из привилегированного Л и к е я. И всю оставшуюся недоученную жизнь, знатный недоросль недоумевал: отчего благородный ученик должен тратить впустую физические усилия, таскаясь вослед знаменитому ритору, чтоб только бы затвердить на память какие-то престранные скучнейшие мудрецкие к а т е г о р и и...

Уж и не припомню, с каких разумных лет, путем волевых эмпирических шагов усвоил формулу превосходной работы мозгового аппарата, - все самое лучшее, оптимальное, благомудрое рождается в момент преодоления своей законной человеческой ленивости.

Во время сегодняшнего вечернего променада обнаружил в районе лопаток странное беспокойство, временами исчезающее, но в какие-то мгновения становящиеся настолько назойливыми...

Я наконец-то сообразил: меня кто-то чрезвычайно профессионально "ведет".

За все время непродолжительной предполуночной прогулки, какая-то скотина тайным подлым образом отслеживала каждый мой, так сказать, чих.

Слава Богу, я пребывал в отличной физкультурной форме, чему, кстати, способствовало и мое немудреное хобби - ходьба.

Пару раз, по киношному (по шпионски) проверился: резко наклонившись, теребил, якобы, развязавшийся шнурок кроссовок, а между тем, обозревал местность позади себя. Хотя и в несколько непривычном (перевернутом) ракурсе подозрительных филеров, - негласное их присутствие нигде не наблюдалось.

Правда, вдалеке маячил привычный ночной силуэт: человек, удерживал на длинном прогулочном поводке какую-то породистую псину, которой так и не доверили полноценной долгожданной сногсшибательной пятиминутной свободы, свободы домашнего прирученного раба...

Направляясь, к родному подъезду, решил еще раз удостовериться, что никакая "легавая" не висит на моем "хвосте", - для чего вдруг круто свернул в плотную шеренгу кустарника, нырнул в их неприветливые колючие объятия. И с позиции корточек, вновь попытался обозреть все подходы к моему холостяцкому логову.

Никаких новых необычных объектов в поле моего зрения не попадало, как ни призывал я свои глаза таращиться в неуютные осенние прохладительно слякотные сумерки.

Я, было, успокоился, чертыхнувшись пару раз про себя, и собирался оставить свой разведчиский схрон, как мое подозрительное внимание привлекла некая долговязая, неуверенно двигающаяся тень. Она, то пропадала, то отчетливо силуэтно очернялось на узкой асфальтовой пешеходной дорожке.

Причем, прежде всего мои неприветливые глаза запечатлели именно отсвет как бы крадущейся фигуры. Фигура, явно не желала, чтобы ее признали или ощупали какие-нибудь любознательные доброжелательные взоры.

Скорее всего, подразумевался мой схоронившийся допытливый глаз, который я непроизвольно зло прищурил, полагая помочь ему доподлинно установить личность владельца конфузившейся тени...

Долговязая фигура, чрезмерно тщательно искала укромную темноту, которой не доставало для укрытия его природного саженого роста.

Крадущийся силуэт с каждым мгновением приближался к месту моей малонадежной дилетантской засады. Оказавшись вблизи ее, он, наверняка заподозрит неладное в чернеющем покачивающемся комке темноты (затекшие икры предательски подрагивали), и один черт знает, что можно ожидать от этого подозрительного приятеля...

И поэтому при достаточном приближении долговязого субъекта, я резко выбросил свое затаившееся тело, и, перемахнув низкий барьер оградки, оказался лицом к лицу с... Цимбалюком!

- Василий... Василь Никандрыч! Ты ли это?! Чудное видение, ядреная сила...

- Сергеич!! - прошипел буквально в упор тайно запропавший, якобы убиенный, - тише, Бога ради и всех святых его...Угомонись! И поспешим в твой укром. У меня до тебя тайное собеседование.