Анатолий Безуглов - Прокурор

Разговор был закончен в сдержанно приятных тонах, но настроение у Захара Петровича заметно потускнело.

А во второй половине дня его вызвал первый секретарь горкома Железнов. С материалами проверки на заводе.

Когда прокурор зашел к нему, в кабинете находился и председатель горисполкома Чибисов. Наверное, они говорили перед этим о чем-то приятном, потому что оба находились в хорошем настроении. Но Измайлов знал: весел секретарь или хмур, на решении вопросов это никак не отражалось.

- Ну, садись, - сказал Железнов. Перед ним лежала газета "Вперед" со статьей Большаковой. Отдельные строчки были жирно подчеркнуты красным карандашом. - Как это понимать? - спросил он, показывая на газету.

- Я сторона заинтересованная, - ответил прокурор. - И, знаете, опровергать, оправдываться голословно... Короче, Егор Исаевич, вот тут все изложено, - он положил папку с материалами проверки на стол первого секретаря горкома. - Факты, аргументы, выводы...

Железнов взял папку, словно пробуя ее на вес.

- О-о, - протянул он, - тяжеловата... И все же хочу от тебя самого услышать. В двух словах.

Захар Петрович вдруг почувствовал, что говорить надо не о статье, хотя она и являлась поводом.

- В двух словах, - повторил за Железновым прокурор, - пора навести порядок на заводе. И поставить на место Самсонова.

Реакция была такая, какую Измайлов ожидал: Железнов откинулся на спинку стула и с удивлением посмотрел на Захара Петровича. Он знал это удивление - секретарь заинтересовался. Согласен или нет - дело другое. Главное - настроился на очень боевой лад.

- Заявление серьезное, - сказал он.

- Огульное, - не выдержал Чибисов. - Бросаться такими фразами...

- Да вы посмотрите на весь стиль его работы! - тоже не сдержался Измайлов. - Что бы Самсонов ни делал, считает себя правым! Весь аппарат подчинил своей воле! И не считается ни с людьми, ни с общественностью! Ни с тем, что можно, ни с тем, что нельзя!

- На то он и руководитель, чтобы держать все нити в своих руках, перебил его Чибисов. - Он обязан брать на себя ответственность. С него же и спрашивают.

- Не спрашивают, а подпевают!

- Но ведь главное делается! План! - сердито доказывал председатель горисполкома. - Это не бумага, это продукция! Реальные ценности!

- Но какими средствами? - не отступал Захар Петрович. - На заводе процветают в начале месяца прогулы, а в конце штурмовщина! Бесконечные авралы! Людей под конец месяца, квартала, года заставляют работать сверхурочно! В выходные дни переплачивают вдвое, втрое...

- Но ведь по закону... - напирал Чибисов.

- В нарушение закона! Потому что трудовое законодательство точно определяет, в каких случаях и в каких количествах можно прибегать к сверхурочным работам! А на заводе? Мы подсчитали и ахнули! Это же разор государству!

- Спокойнее, товарищи, - произнес Железнов. - Можно ведь без горячки.

- Приведу один пример, Егор Исаевич, - сказал Измайлов. - Когда рабочие трудятся в выходные дни, им платят тут же, в цеху, в тройном размере.

Железнов покачал головой и мрачно сказал:

- Да, это уже не щедрость...

- Более того, - продолжал прокурор, - приказ о выдаче так называемых премий, надо же как-то оправдать такое расточительство, выходит на заводе уже после того, как деньги выданы! Как вы это назовете? - с вызовом спросил он у Чибисова.

Алексей Кузьмич пожал плечами:

- Может быть, в отдельных случаях... Обстоятельства, знаете ли...

- Это недопустимо ни в каких случаях, ни при каких обстоятельствах, отрезал Измайлов. - Это грубейшее нарушение... - А возьмите борьбу с пьянством? Сплошной формализм.

- Но почему этим должен заниматься только директор? - возмутился Чибисов. - А партийная организация? Комсомол? Общественность?

- Они хотят заниматься... - начал было Захар Петрович.

- А директор запрещает? - саркастически усмехнулся Чибисов.

- Объективно выходит, что мешает, - невозмутимо сказал Измайлов.

- Это, по-моему, просто извращение фактов! - воскликнул Чибисов. - Уж кто-кто, а Глеб Артемьевич не жалеет ни сил, ни средств. Лекторы даже из Москвы выступают, на заводе открыли клуб трезвенников, где проводятся встречи за самоваром! Я уже не говорю о наглядной агитации.

- Да, Захар Петрович, я тоже что-то не понял: как это Самсонов может тормозить борьбу с пьянством? - сказал Железнов.

- Посудите сами, - ответил прокурор. - Из медвытрезвителя шлют на завод письма о каждом, кто там побывал. Просят принять меры и сообщить...

- И правильно делают, - кивнул секретарь. - А как на них реагируют на заводе?

- В том-то и дело, что по существу никак! - ответил Измайлов.

- Не сообщают в милицию? - решил уточнить Железнов.

- Нет, они посылают ответы: дескать, меры приняты, имярек обсужден на собрании или на заседании товарищеского суда, лишен премии или тринадцатой зарплаты... А на самом деле? Только в двух цехах товарищеские суды рассматривали подобные дела. А в других эти суды значатся только на бумаге. Что же касается собраний, то на них о вреде пьянства и необходимости борьбы с ним говорится в общих словах, без фамилий... Премий никто не лишался ни за пьянство, ни за прогулы. Напротив, многим, кто побывал в вытрезвителе и оплатил расходы по своему содержанию, завод выплатил премию. Как бы своего рода компенсацию... Я не стану перечислять всего, здесь подробно изложено, - показал прокурор на лежащую перед Железновым папку. - Хочу только заметить, что директор во многом повинен лично. Он больше всего печется о внешних показателях благополучия дел на заводе. А люди? Ведь за каждым случаем алкоголизма может стоять разбитая семья, слезы, человеческие трагедии! Буквально перед тем, как идти в горком, мне позвонили из милиции. Я был потрясен!

- Что случилось? - встревоженно спросил Железнов.

- Тихая, скромная, выдержанная женщина чуть не убила своего мужа...

Действительно, час назад Измайлову сообщили: та самая Будякова, у которой муж в свое время был ограничен судом в дееспособности, набросилась на супруга. Он спускался по лестнице с аквариумом в руках. Аквариум принадлежал сыну Аркаше, сбежавшему из дому из-за пьянства отца. И вот эту дорогую для сына вещь Будяков решил продать, чтобы иметь деньги на выпивку. Доведенная до отчаяния женщина так толкнула мужа, что он покатился по лестнице и был сильно покалечен. Его увезли на "скорой помощи".

Об этом и поведал сейчас прокурор.

- Пусть хоть сто лекторов приедут из Москвы, - горячо продолжал он. Пусть хоть весь завод обклеют плакатами! Но если не смогли предотвратить несчастья одной семьи, отдельно взятого человека, грош цена всему этому! Вот вы говорите: встречи за самоваром, - повернулся Измайлов к Чибисову. А кто сидит за этим самоваром? Три-четыре работницы пенсионного возраста. А десятки молодых парней после смены прямо с проходной - в рюмочную. Знаете, о чем я говорю? - Председатель горисполкома неохотно кивнул. Всего пятьдесят метров от заводских ворот...