Анатолий Безуглов - Прокурор

Он спрашивал себя: зачем понадобилась эта инсценировка? Кому из них не хотелось, чтобы кто-то знал о прежнем их знакомстве, если оно действительно имело место?

Марине Антоновне вроде бы скрываться было незачем. А вот Измайлову?.. Особенно в свете того, что написал во втором заявлении Федор Белоус.

Правда, Захар Петрович говорил, что сначала не узнал свою первую любовь.

Не узнал или не пожелал узнать?..

Перед глазами Авдеева все время стояли слова из жалобы: соблазнил, бросил дочь...

"Нет, - открещивался Владимир Харитонович от этого, как поп от черта. - Не может быть! Если не верить в порядочность Измайлова, тогда чему верить..."

Найдя комнату коменданта, он постучал. И, услышав "Войдите", зашел.

Казенная комната с казенными шкафами, столом и стульями. На полу почему-то стояло штук пять чайников. Новеньких алюминиевых. На него смотрела увядающая пожилая женщина с заметно проступающей сединой в каштановых крашеных волосах. У Белоус был усталый, изможденный вид.

"Боже мой, - мелькнуло у Авдеева, - она и Измайлов!.. Как он мог в нее влюбиться?.."

И тут же вспомнил: ведь прошло четверть века. А сам подумал: разве можно сравнить его, теперешнего Владимира Харитоновича, с тем Володькой, который наповал убивал окрестных девчонок казацким чубом из-под кепки-восьмиклинки! А сейчас у него едва наберется волос "на одну заварку", как сказал популярный конферансье...

Представились. Марина Антоновна предложила Авдееву сесть.

- Вы знаете, по какому я поводу? - спросил Владимир Харитонович.

Белоус сцепила пальцы рук и, вздохнув, кивнула.

Можно было говорить с ней, так сказать, протокольно. Вопрос - ответ. Но Авдеев понимал: до правды так добраться нелегко, если вообще возможно.

- Марина Антоновна, пожалуйста, расскажите о том, что происходит в вашей семье? А также о себе и об Измайлове. Понимаете, о чем я говорю?

Она снова кивнула.

- Поверьте, - добавил Авдеев, - я хочу разобраться чисто по-человечески. Ведь решиться на развод - значит, надо иметь очень серьезные основания... Простите, вы сами желаете расторгнуть брак?

- Нет-нет! - встрепенулась Белоус. - Ни в коем случае! - И сразу сникла. Немного помолчав, она спросила: - С Федором вы говорили?

- Беседовал.

- Понимаете, я ведь дома не живу... И с ним после этого не виделась... Пыталась звонить, он бросал трубку... Нас вызывал нарсудья Центрального района. Для беседы. Может, хотел примирить... Федор не захотел, чтобы мы там встретились. Не явился...

- И вы считаете, примирение не может состояться?

- Федор - он упрямый...

- По-моему, в таком деле речь не может идти об упрямстве или уступчивости. Главное, какие у вас взаимоотношения, - заметил Авдеев. Чувства, что ли...

- В чужую душу не заглянешь...

- А раньше у вашего супруга не было подобных намерений? Простите, конечно, что я вторгаюсь в такую область.

- Нет. Размолвки были. Без этого, наверное, невозможно. Но чтобы до развода...

- Давно вы в браке?

- Порядком. Нашей дочери вон уже десятый год...

И Марина Антоновна рассказала, что жили они с Федором, в общем, неплохо. Зарплату всегда приносил домой, не как другие - пропивают с дружками. Конечно, муж у нее тоже не святой, иной раз позволит себе грамм двести. Но только дома. И о дочери заботится - пальтишко, там, туфельки, другие подарки. И гордится, что дочь будет балериной.

- А вашей старшей он тоже помогает? - спросил Владимир Харитонович.

При упоминании о ней Марина Антоновна, как показалось Авдееву, насторожилась.

- Собственно, мы вместе с Федором поддерживали ее. Особенно когда Альбина родила. Муж ее бросил... Теперь, правда, посылаем реже. Заработок у нее хороший, но все-таки помогаем. То деньжатами, то одежку внуку... Им знаете сколько надо!

- Значит, Федор Михайлович принимает в этом участие? - уточнил Авдеев.

- Деньги ведь в семье общие. - Она, подавив вздох, добавила: - Были.

- А ваш первый муж?

- Он умер, когда ей не было и годика.

- Ясно, - кивнул Авдеев. - А с Измайловым вы давно знакомы?

Белоус словно сжалась от этого вопроса.

- Марина Антоновна, - мягко сказал Владимир Харитонович. - Поймите, если бы не известные вам обстоятельства...

- Понимаю... Захара я знаю давно.

- Ну, сколько?

- У нас с ним была хорошая, чистая дружба... Расстались мы двадцать пять лет тому назад. Давно...

- А когда встретились после этого?

- Ну... Тогда, в поезде. - Она почему-то опустила глаза.

"Пока подтверждается то, что говорил Измайлов", - отметил про себя помощник облпрокурора. А вслух произнес:

- Расскажите, пожалуйста, подробнее о ваших отношениях.

Белоус сначала робко, потом все спокойнее поведала Авдееву, как она, медсестра в больнице, а Измайлов - студент лесного техникума, познакомились в Дубровске. Ходили, как все, в кино, на танцы. Иногда Захар Петрович даже заглядывал к ним домой. Мать Марины всегда усаживала его за стол, короче - привечала. А потом Измайлова призвали в армию...

- А расстались как?

- Хорошо, - поспешно ответила Белоус.

И за этой поспешностью Владимир Харитонович почувствовал нечто такое, которое Марина Антоновна открывать, возможно, не желала бы.

- Значит, говорите, хорошо... - повторил он. - А жениться не предлагал?

- Да все молодые предлагают...

- Так уж и все.

- Он, во всяком случае, намекал.

- Погодите, Марина Антоновна, - настойчиво добавил Авдеев. - Вы уж постарайтесь точнее вспомнить... Конкретно просил вас Измайлов выйти за него замуж или так, для красного словца? Неужели не понимали, где серьезно, а где нет?

- Да как можно серьезно, когда впереди три года армии?

- Вполне возможно. Разве не женятся до армии?

- Женятся, - вздохнула она. - А сколько таких, кто там других находят.

- Или она.

- Бывает и так... - Белоус с мольбой посмотрела на Авдеева. - Зачем ворошить все это? Жизнь, считай, прожита. У меня своя, у него своя...

- Увы, Марина Антоновна, есть зачем ворошить. Видите, какое дело... Ваш муж обвиняет Измайлова, что он бросил вас, когда вы были в положении, и ребенок этот якобы от Захара Петровича.

Марина Антоновна словно вся сжалась от этих слов.

- Так это или нет? - настойчиво спросил Владимир Харитонович. Знайте, от вашего правильного ответа зависит очень многое.

И вдруг она, всхлипнув, уронила голову на стол, подставив под лоб руку.

- Господи, и зачем это ему надо было? - тихо запричитала она. - Ведь ничего теперь не изменишь... Ничего не вернешь...

Авдеев огляделся, ища графин с водой. Но такового в комнате не оказалось.

- Прошу вас, успокойтесь, - произнес он растерянно. - Возьмите себя в руки...

Он не мог понять, кого и что имела в виду Белоус. И не инсценировка ли все это? Если да, то зачем?

Марина Антоновна достала откуда-то платочек, промакнула слезы. Растрепанная, заплаканная, с красными потухшими глазами, она сейчас выглядела и вовсе старухой.