Анатолий Безуглов - Прокурор

Начальник цеха отсутствовал недолго. Снова хлопнула входная дверь, и Анегин появился в своем наблюдательном пункте, как назвала про себя конторку Баринова. Она поняла: Анегин советовался о чем-то с Боржанским.

- Пойдемте к Тарасу, - сказал он, косясь на магнитофон.

Зозуле было лет тридцать. Волосы на голове черные, а в контраст им рыжие, словно покрашенные хной, усы. Работал он в пиджаке.

- Получается, Иваныч! - весело встретил их Зозуля в своей ячейке, заваленной проволокой, веревками, деревянными чурбачками и разным инструментом.

- Тут к тебе с телевидения, - сказал Анегин.

- Добре, - стрельнул в девушку мастер черными глазками, которые как-то неестественно блестели. - Зозуля. Тарас.

- Баринова, - представилась Флора и спросила, видя в его руках приспособление, напоминающее скакалку, только с тремя шнурками, а на них деревянные ролики: - Что это у вас?

- Помогаем толстым, - он оглядел ее изящную стройную фигурку, - стать такими, як вы. - И ни с того ни с сего рассмеялся.

- Это для самомассажа, - пояснил начальник цеха и показал, как нужно пользоваться: словно трешь спину полотенцем после купания. - Ясно?

- Вполне, - кивнула девушка.

Ее внимание привлек странный предмет, торчащий из-за лацкана пиджака Зозули, - как будто кончик полиэтиленовой трубочки для коктейля. С этого бока пиджак был чуть оттопырен.

Заметив взгляд Бариновой, Тарас спрятал трубочку поглубже и, сильно покачнувшись, сказал Анегину:

- Я думаю, главный будет доволен. Бачишь? - провел он пальцем по роликам, в которых были пропилены углубления, отчего они походили на зубчатые колесики.

- Смотри-ка! - хмыкнул довольный начальник цеха. - Просто и сердито. - Он повернулся к Бариновой: - Понимаете, раньше мы делали ролики гладкими, без зубчиков. Эффект, конечно, не тот.

- Да, теперь массаж в несколько раз интенсивнее, - закончил за него Зозуля и громко икнул, обдав слушателей винным духом. - Принимаешь, чи ни?

- Порядок, - похлопал его по плечу Анегин. - Давай в том же духе! А мы не будем мешать. Пойдемте, Флора Юрьевна, побеседуем еще...

Он деликатно выпроводил Баринову и повел к себе, несколько смущенный.

"А мастер-то под мухой, - констатировала Баринова. - Ладно, поговорю с ним в следующий раз".

- Хорошо у вас, все время музыка, - сказала она, когда "Брызги шампанского" сменила песенка Крокодила Гены из мультфильма о Чебурашке и его друзьях.

- Помогает работать, - с удовольствием подхватил начальник цеха, все еще шокированный состоянием Зозули. - Больше всего нравится мастерам вот эта песенка да еще "Подмосковные вечера". Все время крутим. Врачи пишут, музыка - лучшее средство от переутомления...

Но поговорить им не дали. Анегина вызвали к директору.

Флора весь день провела на фабрике, ходила по цехам, знакомилась с людьми. А вечером в доме отдыха, у себя в коттедже, прослушала магнитофонную запись разговоров, состоявшихся днем, прочла заметки, занявшие добрую половину блокнота. Не все люди откровенничали, некоторые смущались, некоторые чего-то боялись. Но были и такие, кто говорил с журналисткой охотно и откровенно, высказывая кое-какие вещи, которые постороннему узнать сразу невозможно.

Например, тот самый Зозуля редко бывает трезв. Он все время "заправляется" через полиэтиленовую трубочку из грелки, которую носит в кармане пиджака.

Вспомнив, с какой неохотой главный художник фабрики и Анегин говорили об экспериментальном цехе (а вернее, все скрывали), Флора сделала приписку в блокноте: "Не слишком ли ретиво оберегается от чужих глаз то, что создается в СЭЦ? Может быть, дело не только в "творческих секретах"?"

* * *

Почти каждый вечер Гранская и Шебеко садились в "Волгу" и ехали за город. Кирилл Демьянович наотрез отказался скрываться в кемпинге и жил на квартире Инги Казимировны. Да и прятаться было бесполезно: в городе и так знали об их отношениях. А соседи считали их законными мужем и женой.

Их излюбленным местом был чистый торжественный сосновый бор километрах в двадцати от Зорянска. Сюда приезжали не только они, красивый уголок привлекал и других туристов. Местное лесничество, чтобы уберечь лес от стихийного разгула отдыхающих, организовало тут разного рода удобства: врытые в землю столики и скамьи, специальные ямки для кострищ, шалаши. Это было удобно и лесникам, и туристам: мусор складывался в специально отрытую траншею, огонь разводился там, где положено, не вытаптывалась растительность в других местах.

- Сделано удобство на копейку, а сбережены тысячи, - одобрительно говорил Шебеко. - А главное, человек чувствует заботу, доверие. Потому здесь и не безобразничают...

Они любили сиживать допоздна у костра, болтать обо всем, что придет в голову. Кирилл признавался, что давно так не отдыхал. Их несостоявшийся совместный отпуск у моря в какой-то степени компенсировался этими поездками.

Как-то Кирилл позвонил Гранской на службу и торжественным голосом сказал, чтобы она не задерживалась ни на минуту. У них, мол, сегодня замечательный день, который они должны отметить в лесу.

Кирилл поджидал ее за углом (подъезжать прямо к прокуратуре она ему все-таки запретила).

- Какой такой замечательный день? - спросила Гранская, усаживаясь в машину.

- Увидишь, - загадочно ответил профессор.

"Туристский раек", как окрестил их любимое место Кирилл, был чисто выметен. Машина остановилась возле шалаша.

- Как здорово, что мы одни! - воскликнула Инга Казимировна.

Кирилл попросил ее отвернуться и посидеть в машине.

За спиной Гранской звякнули ложки, рюмки. Но она стоически держалась и не оборачивалась.

- А теперь, о повелительница, - торжественно зазвучал голос профессора, - снизойди до презренного раба твоего и яви сюда лицо свое, подобное луне в полнолуние...

- Хочешь сказать, я растолстела, - со смехом встала с кресла Инга Казимировна.

Она повернулась и всплеснула руками.

Врытый в землю стол был накрыт ослепительно белой скатертью и сервирован не хуже, чем в ресторане. Фрукты, овощи, ветчина, салаты, холодный цыпленок. Приборы сверкали. Даже салфетки не были забыты. И над всем этим великолепием возвышалась серебряной головкой бутылка шампанского в окружении лимонада.

Но самым неожиданным сюрпризом для Гранской был небольшой плакат из картона, на котором чертежным шрифтом было выведено: "Сегодня 1085-й день нашего знакомства. Ура!"

- Ты что, подсчитал? - удивилась Инга Казимировна.

- Представь себе, - сказал Кирилл, довольный произведенным эффектом.

- Я понимаю, круглая дата...

- А почему надо отмечать только круглые даты? - воскликнул Шебеко. По-моему, главное - что на душе. Лично у меня - празднично и хорошо. А у тебя?

- Тоже, - благодарно улыбнулась она.