Сергей Бакшеев - Зеркальная месть

Это были мои мама и бабушка.

Убийцу нашли уже утром. Им оказался мой отец.

Татьяна назвала район, где жила моя мама. Я хорошо представляю двухэтажные домишки на восемь квартир на окраине Валяпинска. В 70-е в них не было горячей воды и газа. На кухне использовалась чугунная печка, а в ванной водогрейная колонка. И та и другая топились дровами, которые жильцы хранили в длинном сарае, поделенном на секции по числу квартир. В одном из таких сараев милиционеры нашли пьяного Александра Демьянова.

— Папа убил маму… — Дикое сочетание слов не укладывается в моем сознании. Я глухо спрашиваю: — Это не могло быть ошибкой?

— На месте убийства он обронил кепку. А в сарае за дровами был обнаружен окровавленный нож с его отпечатками пальцев.

— Почему? За что?

— Они были одноклассниками. Саша Демьянов и Света Портнова. Саша ухаживал за Светой, это подтвердили соседи и приятели. Когда Света родила, Саша отдалился, но все считали его отцом девочки. — Татьяна рассказывает отстраненно, будто речь идет не обо мне и моих родителях, а о книжных героях. — А мотив… Говорят, Света требовала от Саши деньги на девочку. По суду ее оштрафовали, а с условным сроком ей в лучшем случае светила работа уборщицы. Саша пристрастился к выпивке. Были свидетели их скандалов. Ну и однажды спьяну он схватился за нож.

Бытовуха. Какой ужас! Близкий убивает близкого. Мой папа в пылу ссоры зарезал маму, а потом и бабушку, чтобы не оставлять свидетеля. А я в это время лежала в кроватке и, может быть, видела кровавую сцену. Не оттого ли я сама стала киллером?

— И что он? Где он?

— Был суд. Александра Демьянова приговорили к расстрелу. Приговор приведен в исполнение. Тогда законы были строже, — словно оправдываясь, объясняет Татьяна.

Туда ему и дорога! Поддонок! Убить невинную женщину, мать своего ребенка. Расстрел — это слишком легкая смерть за столь чудовищное преступление.

Я комкаю влажный платок, не зная, как усмирить не желавшие успокаиваться руки. Рядом со мной садится Кирилл и накрывает мои ладони своими.

— А малышку, значит, в детский дом… Сирота, — растерянно говорю я.

— Под именем Света Демьянова.

Я закрываю глаза. В комнате воцаряется тишина. Не знаю, сколько длилось общее молчание. Я словно ухнула в глубокий колодец, куда не проникает ни свет, ни звуки. В какой-то момент я чувствую боль. Это Кирилл непроизвольно стискивает мои пальцы. Я отстраняюсь и прихожу в себя. Каждый участливо смотрит на меня, а в моей душе вскипает раздражение.

Не надо меня жалеть! Моя жизнь с самого начала пошла наперекосяк, и в этом нет для меня ничего нового! А я-то думала, почему у меня всё не так, как у людей. Я заслужила то, что имею. Я расплачиваюсь не только за свои грехи, но и за грехи моих родителей. И мне не нужно ваше сочувствие. Оставьте меня в покое! Я хочу побыть одна!

Примерно так кричит моя душа. А на деле раздражение выплескивается в обидную язвительность.

— Если ты такая шустрая, — обращаюсь я к Татьяне, — умеешь ковыряться в прошлом мертвецов, то раскопай про Хасаряна и Тумиловича. Меня не интересует, кто их убил. Это я знаю. Меня интересует, за что их убили? Какую тайну они унесли с собой?

— Я сделаю, сделаю, — суетится Татьяна, поднимаясь с дивана.

— Тебе поможет Коля, — подключается Кирилл.

— У вас быстрый интернет? — Татьяна идет к сумке и достает ноутбук.

— До вечера, ребята. Интернет есть в кафе. Можете взять «лансер». Николай, вот ключи. — Коршунов бесцеремонно подталкивает молодежь к выходу. — А я займусь «чероки». Да, чуть не забыл! Выложите ваши телефоны и отключите их.

Коршунов заходит в комнату и возвращается с двумя устаревшими трубками.

— Будете пользоваться этими.

— Но я недавно купила…

Коршунов выдергивает из руки дочери новенький iPhon.

— Это приказ! Попусту не звонить, только по делу. И не смотрите, что трубки старые, нам придется их часто менять.

Татьяна выглядывает из коридора в моей темной куртке.

— Я одела, как договаривались. А вы пользуйтесь моей. Там в кармане листок.

— Что еще за листок? — вмешивается Коршунов.

— У Александра Демьянова была младшая сестра. Я нашла ее через «Одноклассники». Она сейчас в Мытищах. На листке ее адрес.

Генерал Рысев пролистал протоколы допроса, полученные из Следственного Комитета. По большому счету ничего, пустышка. Некая женщина явилась с заявлением, что восемнадцать лет назад стреляла в мэра города Валяпинск. Никаких документов при ней не обнаружено, личность не установлена, имя и возраст записаны с ее слов. Улик, соответственно, никаких. Хотя следователь и храбрился, он сам плохо верил в реальность признания в убийстве. Тому свидетельствует направление задержанной Демьяновой на психиатрическую экспертизу, которую так и не успели провести.

Генерал захлопнул папку и поднял тяжелый взгляд на двух агентов, уныло застывших перед его столом.

— Какие следственно-оперативные действия намерены провести, чтобы установить местоположение Светлого Демона? — спросил генерал и сам удивился канцелярской фразе. Сказывалось чтение служебных записок следователя.

— Телефоны они сменили, но теперь их трое. Вместе с мальчишкой Николаем Субботиным. Он где-нибудь проколется и выведет к ним, — заверил майор Петров, он же Лесник.

— Что с их «чероки»?

— Пока стоит на месте, но я контролирую ситуацию. — Матвеев, известный по псевдониму Гном, коснулся нагрудного кармана, где лежал смартфон, фиксировавший местоположение джипа.

— После уничтожения досье они могут покинуть Москву.

— Если воспользуются «чероки», то далеко не уедут. Я установил заряд-ловушку на две персоны.

— Плотнее работайте с отделениями полиции. После побега Демьянова в первых строках ориентировок. Если попадется, забирайте и везите в «бункер». Следственный Комитет теперь возражать не будет.

Рысев колыхнул ладонь от себя, давая понять, что агенты свободны. Помимо гнойной занозы в лице исчезнувшей СД генерала беспокоило сообщение, полученное по электронной почте. Оно состояло из несуразицы букв и цифр, словно пришел спам с нарушенной кодировкой. Буквы действительно были случайными, а вот цифры многое значили для генерала. Они соответствовали сумме, поступившей за последний месяц на счет одной оффшорной компании на Сейшельских островах. Сумма Рысеву не понравилась.

Когда агенты покинули кабинет, он набрал номер с мобильного телефона и без приветствия спросил:

— Эдик, Почему так мало?

— Я же предупреждал. Конкуренты совсем обнаглели, работают за два процента.

— И наши клиенты уходят?

— Рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше.

Что за странные сравнения с рыбой, которая и «гниет с головы», и «ищет, где глубже», и «без труда, не вытянешь рыбку из пруда» — мелькнуло в голове Рысева. Разве человек похож на скользкую безмозглую тварь, живущую под водой? Или в России все сплошь рыбаки? Но главные мысли генерала были заняты сугубо материальным вопросом.