И Собецкий - Фишки нА стол !

Другая история, дошедшая до Алексея Петровича, проходила не по его ведомству, а через партком. В недавние застойные года жили в одной комнате общежития два первокурсника с Кубы и с ними один наш парень. Он был спортсменом, каждое утро вставал в шесть, делал гимнастику, пробежку вокруг корпусов и так далее. И ему обидно было смотреть, как соседи сладко дрыхнут чуть не до девяти, в то время как он поднимается с гимном. Тогда наш спортсмен придумал и кубинцев тоже поднимать чуть свет, утверждая, что гимн Советского Союза полагается слушать стоя. Кубинцы - ребята дисциплинированные, послушно вставали и стоя выслушивали гимн. Эта патриотическая идилия продолжалась целый семестр, а потом несколько освоившиеся иностранцы решили выпросить себе поблажку. И отправились в партком с нижайшей просьбой. Мы, говорят, очень уважаем вашу страну и все ее символы, готовы выполнять все установления, но ввиду больших учебных нагрузок, не могли бы вы в порядке исключения, если это только возможно, разрешить нам по воскресеньям не вставать в шесть утра слушать Государственный гимн СССР. Парня отчислили моментально. Алексей Петрович выразил сожаление, что люди в парткоме оказались совершенно без чувства юмора.

Кулинич в ответном слове вспомнил, как он в те же благословенные застойные годы сдавал в КГБ агента марсианской разведки. Некий воришка вздумал разыгрывать из себя психа. Он утверждал, что прилетел с Марса, отказываясь под этим предлогом сообщать свою фамилию. Бить задержанных в университетском отделении всегда было не принято (что поделать, "с кем поведешься..."), поэтому Сергею поручили расколоть мужичка, ибо сдавать его в психушку - дело муторное и заведомо безвыигрышное. Кулинич пришел в дежурную часть и поинтересовался у задержанного, кто он и откуда. Услышав, что перед ним марсианин, опер деловито осведомился: "Паспорт попрошу! Виза, надеюсь, в порядке?" "Какая виза?" - опешил марсианин. "Как, какая виза? Вы же прибыли с Марса - из-за границы, значит, должны иметь визу на въезд. Нет визы? Очень жаль. Вынужден вас задержать. Дела о нарушении госграницы подведомственны Комитету государственной безопасности, туда я вас и передам" Поскольку воришка рассчитывал в худшем случае на психбольницу, но никак не на следственный изолятор КГБ, он предпочел признаться в своем земном происхождении.

После того, как Алексей Петрович ушел, воспоминания на комитетовскую тему продолжились, но уже не столь беззлобные. Кто-то припомнил видеокамеры в сортирах - старую мозоль Хусаинова.

Несколько лет назад, во времена застойные, теперь почти былинные, в туалетах Главного здания были замечены надписи и изображения фашистского содержания. В отличие от традиционных голых баб и непристойных стишков, коими непризнанные творцы испещрили в уборных все вертикальные поверхности, данное явление заслуживало, по мнению компетентных органов, пристального изучения. Комитетчики установили в туалетах скрытое видеонаблюдение, пытаясь поймать неонацистов. Как раз в тот же период опера отделения занимались кражами сумок у библиотек, в смысле, искали, кто ворует сумки. В последнее время вещи стали пропадать чаще, некоторые заявители настояли на возбуждении дел, потом дошло до ректора, и там тоже настоятельно попросили принять меры. Короче, очень надо было поймать хотя бы одного сумочного вора, дабы представить пред светлы очи ректората, а также списать на него имеющиеся заявления. Как назло, сумочный вор не ловился. Тут совершенно необходима была техника. Опера обратились к "соседям" с просьбой одолжить хоть одну видеокамеру, но так ничего и не получили. С тех пор Хусаинов свое мнение об Алексее Петровиче и его службе изменил к худшему, хотя старался этого не выказывать. Кстати сказать, сумочного вора они через пару недель таки поймали при помощи иного технического средства. Через муровских знакомых опера достали армейский взрыв-пакет и, заделав его в "дипломат", сели в засаду. Громыхнуло тогда здорово. За использование опасного для здоровья окружающих устройства Хусаинов схлопотал выговор и надолго распрощался с мечтой о майорском звании.

На другой день Валентинов прибыл в отделение после двенадцати. С утра он ездил на совещание к начальнику РУВД полковнику Сидорчуку. Дело Фотиева имело уже широкую известность, не столько общественную, сколько среди верхов. Благодаря активности "Союза демократов", им заинтересовались в МГК. Как всегда, заинтересованность верхов выразилась в понуканиях милиции и требовании ежечасных отчетов. Полковник, видимо, уже получил "накачку" и теперь наседал на Валентинова. Добрую половину совещания он говорил о том, как важно поскорее раскрыть это "дело с политическим душком".

Районный начальник вообще любил поговорить по случаю. К несчастью, существовали люди, по должности обязанные его выслушивать.

- Меня переставили перед фактом, - распространялся полковник. - Обычную уголовщину превратили в политическое дело. И это дело висит над нами как мандоклов меч!

Один не в меру образованный капитан, не сдержавшись, прыснул, после чего судорожно зашуршал бумагами.

Валентинов робко заметил, что расследование - вообще-то должен вести следователь прокуратуры, но Жбан пока что пальцем не шевельнул, крутятся только опера.

- Ваша работа, она тоже оставляет желать быть лучшему, - огрызнулся полковник. Но следователю пообещал "прописать стимул".

Сидорчук, надо сказать честно, был не таким уж дубом. Сам он начинал с участкового инспектора, от "земли" оторвался не так давно и до сих пор еще имел представление о том, что службе помогает, а что - нет.

Сразу от начальника Валентинов поспешил в свою контору.

Подойдя к дежурной части, он хотел уже приказать вызвать к себе Хусаинова с докладом, но дежурный его опередил:

- Еще одно убийство, товарищ майор!

Новость подействовала ошеломляюще.

- По сообщениям граждан, некто Кузьминский выброшен из окна прошлой ночью. Возможно, и сам выбросился, но заявители настаивают на убийстве. Работает бригада с Петровки.

Из всего, что произнес начальник, цензурным было только одно слово:

- Где?

- В северном дворике.

Валентинов тут же направился к выходу из отделения, намереваясь увидеть все лично, однако навстречу ему уже шел следователь дежурной бригады ГУВД. После представления гость сразу взял быка за рога:

- А куда вы девали труп?

- А с чего вы взяли, что мы его куда-то девали?

- А с того, что его там нет!

- А он там был?

- Очевидцы утверждают, что был. И кровь на земле...

"Вот незадача! - подумал Валентинов. - Неужто из моих кто-то учудил? Не должны бы. Все знают, что на месте происшествия трогать ничего не положено. Сказать, что не трогали? А вдруг действительно наши? Выяснять при следователе неудобно..."