Наталия Левитина - Блондинка в Монпелье

Не зная, что делать дальше, мы нашли свободный столик под жёлтым навесом и заказали минералку.

— Почему они не купили портрет? Как вы думаете, Жан-Поль? — заволновалась я.

— Сорок евро — это действительно дорого за карандашный набросок.

— Но вряд ли им Арман назвал эту цену. Запросил те же двадцать евро. Неужели у них совсем нет денег? А если они голодают? Чем платят за ночлег? — взволнованно кудахтала я. — Честно говоря, я даже не знаю, сколько у Натки с собой денег. Она запасливый хомячок. А так как она разумно распоряжается финансами и не покупает всякую фигню, то я выдаю ей на карманные расходы по первому требованию. Не представляю, сколько в результате осело в её карманах. А у вашего сколько?

— Аналогично. Ничего не могу сказать. Этьен получает стипендию и постоянно где-нибудь подрабатывает. Я ему тоже подкидываю, но очень редко, в исключительных случаях. Не переживайте, Елена. Художник сказал, ребята выглядели вполне довольными и даже счастливыми. Он принял их за влюблённую парочку… Лена, как вы думаете, наши дети действительно влюблены друг в друга?

Но это невозможно!

Я отставила в сторону запотевший бокал, и капля сползла вниз по его ледяному боку. Солнце сверкнуло прямо под моими пальцами, прорвавшись сквозь жёлтый навес. Вокруг сидели люди, они едва не касались нас локтями. Официанту приходилось показывать чудеса эквилибристики, протискиваясь с подносом между плетёных кресел.

Вчера глубоко ночью, когда Жан-Поль не только уснул, но даже принялся сладко похрапывать, а мне, конечно же, не спалось, я спустилась вниз, к круглосуточной стойке портье и попросила разрешения нырнуть в Интернет. Надеялась, что Натка появилась в Сети и оставила мне какое-нибудь сообщение. Если не письмо с объяснениями, то хотя бы намёк.

Увы, я ничего не нашла. Детёныш не отметился ни в одном из своих аккаунтов. Я понимаю, она сейчас без айфона. Но ведь и я тоже. Однако нахожу возможность зайти в Интернет. Вывесила бы статус «Чувствую себя хорошо, не тошнит, голова не кружится, дыхание ровное, кожные покровы розовые, чистые»… Нет, ничего. Никакого знака, сигнала, чтобы успокоить издёрганную мамочку.

Выяснилось, что парень-портье сносно говорит по-английски. Повинуясь смутному подозрению, я спросила у него, нет ли одноместных номеров. А так как глаза молодого человека тут же вспыхнули удивлением, я сразу пояснила:

— Мой приятель так храпит!

— О, это беда, — улыбнулся портье. — Да, у нас есть два свободных одноместных номера.

— Они освободились только сейчас?

— Нет, почему же. Я сообщил о них вашему спутнику, но он выбрал двухместный.

Жан-Поль! Подлый обманщик!

— Не хочет расставаться со мной ни на минуту, — вздохнула я.

— Мадам, его можно понять, — улыбнулся юноша. — Я бы тоже не захотел расставаться с вами ни на минуту.

И он так сумрачно сверкнул карими глазищами, что я тут же отвалилась от стойки и ретировалась в номер, оборвав игривый диалог на полуслове.

О, Франция! Здесь всё пропитано сексом.

Или мне так только кажется, потому что я лишена секса уже целое столетие? Вернее, больше месяца — с тех пор, как мы поссорились с Володей. Не знаю, как долго я смогу отражать атаки Жан-Поля. Трудно держать оборону, если каждую ночь вы ложитесь в одну постель. Полуголые! Это как если бы я защищала крепость от захватчиков, предварительно опустив мост, засыпав ров с крокодилами и разбросав по улицам лепестки роз и сдобные плюшки.

Я уже убедилась, что в жилах моего мушкетёра кипит горячая кровь, однако он умеет мастерски себя контролировать. Его манеры изысканны, элегантность и такт ставятся превыше всего. Я поняла, что понравилась французу уже на пятой секунде нашего общения в полицейском участке Монпелье. И тем не менее мы снимаем одну комнату на двоих без ущерба моим моральным принципам.

Да, все эти дни я умудрилась избегать интимного контакта — и всё ещё храню верность Владимиру. Хотя не уверена, нужно ли ему это…

Жан-Поль пощёлкал пальцами в воздухе:

— Лена, ау! О чём вы вдруг задумались?

— Да всё о том же, — встрепенулась я. — О наших детях.

Жан-Поль прикрыл мою руку своей ладонью.

— Не волнуйтесь. Я чувствую, с ними всё хорошо.

— Вы ночью храпели, как паровоз, — обиженно заметила я.

— Да ладно! — не поверил, усмехаясь, Жан-Поль.

— Серьёзно.

— Лена, я мог бы не дать вам уснуть другим способом, но вы предпочли слушать мой храп.

Целую минуту мы пристально изучали друг друга, мысленно проделывая всё то, на что не решились прошлой ночью.

Приятно видеть, что ты зацепила мужика и его от тебя штырит и колбасит. Хотя меня, конечно, этим не удивишь — много их таких, заинтересованных, постоянно вертятся вокруг. Самое странное, что, несмотря на мой возраст, желающих всё больше. И ровесники оказывают знаки внимания, и молодая поросль домогается, лезут, как щенята… Но я предпочла бы отгородиться от внешнего мира и остатки жизненного пиршества разделись с одним только Володей. Я смотрю на Жан-Поля, он безумно мне нравится — стильный, поджарый, учтивый, образованный… И в то же время — абсолютно чужой. Чужой, незнакомый мужчина, пусть даже мы и провели в одной постели уже три ночи подряд…

Но если всё будет продолжаться в том же духе, возможно, в какой-то момент мне захочется самой убрать волосы с его лба и прижаться к нему губами…

— Мадам, мсье… — донеслось откуда-то сбоку.

Художник Арман махал нам рукой, подзывая к себе.

— Картину закончил, — поняла я. — Ждёт нашего одобрения. Несчастная участь творческого человека — вечная жажда похвалы.

— Пойду узнаю.

— Давайте.

Жан-Поль отправился к художнику и перекинулся с ним парой словечек. Потом, как ни странно, мой товарищ не вернулся к столику, а открыл сезон охоты на официантов: сначала прицепился к одному, затем к другому. А с третьим и вовсе скрылся в здании кафе.

— Интересно, что случилось? — пробормотала я.

Жан-Поль возвратился, удовлетворённо потирая руки:

— Арман кое-что вспомнил. В воскресенье наши ребята познакомились с одной девушкой, Шанталь…

— И?

— Шанталь иногда на этой площади поёт под гитару. Один из официантов сказал, что как-то раз провожал её домой. Улицу он назвал, а номер дома не помнит. Телефона тоже не знает.

— Ну и бестолочь! Как такого брать в разведку! Не помню… Не знаю…

— Но он хорошо описал дом Шанталь, так что мы его найдём.

— Отправляемся на поиски певицы, — воодушевлённо сказала я и поднялась с места. — А вдруг наша сладкая парочка до сих пор у неё в гостях? Может быть, они договорились пожить у неё пару дней?

— Я не испытываю подобного оптимизма, однако в любом случае нам надо найти и расспросить Шанталь.

Зажатый между других таких же зданий, серый каменный дом стоял в шаге от перекрёстка двух кривых улочек. Благодаря распахнутым ярко-розовым деревянным ставням, придававшим фасаду удивлённо-радостный вид, и причудливым фонарям над массивной дверью обойти его стороной было невозможно.