Наталия Левитина - Блондинка в Монпелье

— Ах! Ура! — воскликнула я. — Прямо гора с плеч.

— Всё прошло отлично. Конечно, сибиряки погоревали, что тебя нет. У них возникло два миллиарда дополнительных вопросов. Поэтому они хотели пообщаться с тобой по скайпу. Я звонила вам пять раз, но вы не отвечали. Чем вы там занимаетесь, с этим французом?

— Детей ищем, ты же знаешь.

— В общем, я устроила приём по высшему разряду, все остались довольны. Контракт подписан, — гордо повторила Таня.

— Вот видишь, какая ты молодец! Справилась! И тем самым принесла нашей компании миллионы.

Конечно, я не стала напоминать подруге, что полгода трудилась над этим проектом, забрасывала приманку, раскидывала сети. И вот добыча поймана! Но Татьяна, безусловно, умница. Не запорола, не испортила.

Я чувствовала, что подруга и сама гордится успехом. Она впервые поставила подпись под крупным контрактом — тут есть чем гордиться. Сибиряки вполне могли обидеться: ах, Елена Владимировна не соизволит нас принять? Значит, она не очень-то в нас нуждается? Развернулись бы и уехали домой. Но благодаря Татьяне это не произошло.

Я рада, что подруга занимается делами. Столько сил понадобилось, чтобы вернуть её к жизни, чтобы она перестала сидеть и смотреть в одну точку, лить слёзы, ныть… Работа — лучшее лекарство от всех бед.

— Продолжай руководить, — подбодрила я напарницу. — Завтра вечером приезжают шанхайцы. Но с ними уже проще. Закажешь переводчика, устроишь экскурсию на производство, всё расскажешь-покажешь.

— Не завтра, а сегодня, — тоном классной руководительницы поправила меня Татьяна.

— Да нет же, завтра! В среду.

— Среда — это уже сегодня.

— Вы пропустили вчера пять звонков? — набросилась я на Жан-Поля. Он сидел в кресле, завернувшись в халат и закинув ногу на ногу, и с безмятежным видом пил кофе. Рядом на подносе стояли фарфоровые чашки и кофейник, лежали на тарелке круассаны и пирожные.

Я осторожно заглянула под простыню. К большому облегчению обнаружила, что одежды на мне предостаточно, хоть сейчас в Кремль на вручение какой-нибудь премии: сверху футболка, снизу стринги.

Джинсы, похоже, с меня вчера содрал Жан-Поль.

Кто ему разрешил?!

— Это вы сняли с меня джинсы?

— Нет. Они сами уползли подальше с воплем — заберите нас отсюда!

— Я что, очень плохо себя вела, да? Жан-Поль, пожалуйста. Скажите мне всю правду…

И вот опять!

Да что же это такое!

Я ведь пообещала себе больше никогда, никогда, никогда не устраивать разнузданных попоек. Чем закончились посиделки в компании Кристины и двух испанцев? Трупом в багажнике.

Ведь мне так и не удалось восстановить в памяти подробности той вечеринки. Я так и не знаю, что же у нас произошло… Хорошо, Жан-Полю удалось избежать подобной участи. Он жив и выглядит как огурчик. А ведь вчера, одурманенная алкоголем, я вполне могла бы причинить некоторый вред его здоровью, например порубить в капусту тесаком.

— Успокойтесь, — невозмутимо ответил Жан-Поль и налил себе ещё кофе. — Vous étiez formidable [3] Вы были великолепны ( фр .). .

— Материтесь, да?

«Формидаблем» каким-то ругается… Почти формальдегидом обзывает. Я вдруг вспомнила, что инспектор Фалардо тоже повторял это слово, когда я бушевала в его кабинете и грозилась разворотить к чёртовой матери весь город, если они не найдут мою дочь…

По-английски «formidable» означает «грозный, пугающий, чудовищный». По-французки, наверное, то же самое. Вот какого Жан-Поль обо мне мнения. Интересно, что же я вчера натворила?

— Ленусик, вам не о чем волноваться.

— Ленусик? — удивилась я. — Вот даже как вы заговорили!

— Вы сами вчера мне назвали сто двадцать вариантов вашего имени. «Ленусик» мне понравилось больше всего.

— Не помню, ничего не помню.

Похоже, незаметно подкралась старость… Раньше я могла без последствий выпить целую цистерну. А сейчас с одной рюмочки развозит, как деревенскую дорогу после дождя!

В расстроенных чувствах я завалилась обратно в кровать, но пролежала среди подушек недолго. Спустя минуту подскочила, обмоталась простынёй и понеслась в ванную комнату.

Вчерашний день остался в прошлом, наступил новый, поэтому хватит ныть. Ныть и мечтать — занятия для неудачников, а я предпочитаю действовать. Тем более что утро началось с хорошей новости о подписанном контракте.

В девять вечера мы вновь подошли к дому с розовыми ставнями. Даже и думать не хотелось о том, что встреча с Шанталь по какой-то причине сейчас не состоится. Или состоится, но девушка не скажет нам ничего нового. Тогда наши поиски зайдут в тупик. Жан-Поль опять предложит вернуться в Монпелье и сдаться полиции…

Весь день я трудилась в поте лица — сидела в Интернете.

Наш уютный средневековый отель предоставлял wi-fi-доступ, но какой в нём толк, если мой ноутбук остался лежать в полицейском участке? Администратор сменился, теперь это была хорошенькая черноглазая мадемуазель. Ловко использовав чары Жан-Поля и его мастерство обольстителя, я уговорила девушку мне помочь. Мы работали в паре, как два мошенника: француз заливался соловьём, а я стояла рядом и делала несчастное лицо. Мадемуазель прониклась горем русской бизнесвумен, оставшейся на чужбине без средств коммуникации, и вскоре раздобыла для меня ноутбук.

Удобно устроившись с ногами в кресле и положив на колени ноут, я всё же не забыла попилить Жан-Поля за его техническую отсталость.

— Вот видите, — прогундела я. — А был бы у вас с собой хотя бы паршивенький планшет, нам не пришлось бы попрошайничать! Ваш телефон я уже не обсуждаю. То, что вы пользуетесь подобным анахронизмом, выше моего понимания. Но неужели вы не испытываете постоянную неутолимую потребность оставаться подключённым к Всемирной паутине?

— Не испытываю, — пожал плечами Жан-Поль.

— Вот вы сейчас здесь, со мной. А ваша риелторская фирма? Закрыта на замок? Наверняка повесили на дверь конторы и на главную страницу сайта объявление: «Мы в отпуске до конца августа»?

— Почему же? Делами занимается Женевьева.

— Женевьева?

— Моя помощница. Если у неё возникают вопросы, она мне звонит.

— А-а… Понятно.

Внезапно я ощутила острый укол ревности — Женевьева у него, понимаешь ли!

— Она красивая? — настороженно поинтересовалась я.

— Кто?

— Как кто? Женевьева.

— Очень, — не раздумывая ответил мерзкий донжуан. — Женевьева — красавица и прелесть. К тому же она большая труженица. Я могу совершенно спокойно оставлять на неё фирму. Она виртуозно справится с любым делом.

— Везёт вам. А у меня в помощницах Татьяна, бывшая домохозяйка, способная разве что виртуозно варить рассольник и разнимать дерущихся детей.

— Но вы её хвалили утром по телефону.