Валерий Еремеев - Черный ангел

Кто-то сильно лупит меня по щекам. Слух возвращается чуть раньше, чем зрение, потому что сначала я только ощущаю удары, совсем не звонкие, а хлюпающие и теплые.

— Лысый вставай, вставай! Да очнись ты, мать твою!

Я открываю глаза, и некоторое время тупо смотрю перед собой.

— Лысый, вставай. Двигайся, быстрее, иначе хана!

Это Альварес. И не просто Альварес, а Альварес со свободными руками! Его пальцы все в крови, кровь и на моем лице, отсюда и хлюпанье. Мало того, я вдруг понимаю, что и мои руки тоже свободные. И в эти свободные руки Альварес пытается сунуть ствол. Но что это за ствол, где он его раздобыл и почему у нас свободные конечности — с этим еще предстоит разобраться.

Я сажусь на пол и осматриваюсь: в трех шагах от меня в луже крови лежит распростертое тело Гены Хотабыча. Нога его рефлекторно колотится по паркету. Картина мерзкая, как и вся наша жизнь. Отворачиваюсь.

— Соображать можешь? — быстро спрашивает Вано.

— Надеюсь, — отвечаю я, еле двигая опухшими губами. — Как ты ухитрился его уделать?

— Потом расскажу. Сейчас возьми пистолет. Через минуту сюда вернется второй бандит. Который с автоматом. Застрели его. Я-то все равно не попаду. Там в доме у Серпокрылова я четыре раза стрелял пластиковыми пулями с четырех метров. И все время мимо.

Что верно, то верно — Робин Гудом Вано никогда не станет. Стрелок из него никудышный. Я беру в руки ствол. Восемьсот граммов приятно утяжеляют руку, это действует как анестезия, так что я на какое-то время забываю о своих болячках.

— Этот, который с автоматом, только один в доме?

— Похоже на то. Остальные уехали вместе с Вольдемаром.

— Ладно, разберемся.

Я проверяю ствол на готовность к стрельбе. Ждать приходиться совсем недолго. Скоро мы слышим шаги. Кислый, второй надзиратель, возвращается. Сначала я подумал просто вырубить его ударом по макушке, но потом решил не рисковать. Кто его знает, быка здорового. Поэтому как только он, ничего не подозревая, переступает порог комнаты, моя пуля пробивает ему бедро в десяти сантиметров выше колена. Кислый взвывает от боли и падает назад. Вано уже тут как тут. Подскочивши к раненому бандиту, он вырывает из его рук автомат и отвешивает такой сильный удар по хлебальнику, что даже все еще продолжающееся гудение в ушах не мешает мне услышать, как трещат, ломаясь, его передние зубы. Засунув пистолет за пояс, и взяв у Вано автомат, я занимаю пост возле дверей, на тот случай, если на звук выстрела появится еще кто-то непредвиденный. Вано обыскивает поверженное тело, находит мобильный телефон, тут же соединяется с конторой, чтобы обрисовать ситуацию, в которой мы с ним оказались. Царегорцев на месте. Он молча слушает и только в конце задает вопрос, насчет нашего местоположения.

— Да пес его знает, — отвечает Вано. — За городом. У нас тут один пленный есть. Только он пока в отключке. Вы пока объявляйте срочную мобилизацию, а мы его в чувство приведем, уточним наши координаты и еще раз выйдем с вами на связь.

«Пленный» в чувство приходить не желает. Альварес перестарался, врезал ему как следует. Его можно понять — это тот самый бандит, который больше всего бил его.

Пока Кислый «отдыхает», у нас есть время немного перевести дух. Порванной на тряпки футболкой, Альварес перевязывает свои изрезанные руки.

— Ногу ему перемотай, — говорю я, показывая на тело Кислого. — А то кровью изойдет.

— Так ему и надо, если изойдет, — ворчит Вано, но моему совету все-таки следует, а заодно найденной в соседней комнате веревкой стягивает бандиту за спиной руки и ноги в районе щиколоток. Это правильно: с этим субъектом у нас впереди очень серьезный разговор и в таком положении он будет более склонен к беседе по душам.

Потом Вано рассказывает, как все вышло. Бандиты спешили, и, в отличие от меня, руки Альвареса были схвачены наручниками довольно безалаберно, поэтому, пока нас везли, ему удалось расслабить путы. Кроме того, обыскивая, они пропустили одну вещь, которая ему очень пригодилась в последствии — первую гитарную струну, купленную Вано взамен лопнувшей накануне для своего старшего сына, который учиться в музыкальной школе. Когда Вольдемар с тремя остальными корешами уехал обратно к Серпокрылову, а Кислый отправился в поисках ключей от гаража, Хотабыч остался их сторожить. Руки Вано были к тому времени уже свободны. Я был в отключке, а Вано имитировал бессознательное состояние, поэтому Жуков, на свою беду, к своим обязанностям отнесся довольно наплевательски. Вместо того чтобы не спускать с нас глаз, он мерял шагами большую пустую комнату, осматривал обои на стенах, наверное, мечтая о том времени, когда сам сможет отгрохать себе такой домик. И только Хотбыч повернулся к нему спиной, Вано, быстро размотав струну, скрутив ее в петлю, накинул на шею надзирателю и сильно развел руки в стороны, да так что тот скончался. Потом, забрав у Хотабыча ствол, бросился приводить меня в чувство.

— Понимаешь, я даже не помню в точности, что я делал. Как в дурном сне все происходило, словно это был другой человек, а не я, — говорит Альварес.

— Ты так говоришь, словно жалеешь его.

— Да не жалею. Просто не по себе как-то. И руки вот струной изранил. Оба указательных пальца почти до кости порезаны. Что теперь будет?

— Некоторое время ты не сможешь ковырять ими в носу. Будешь пользоваться мизинцами. Так даже удобнее… Не переживай, нарастет твое мясо. Ты лучше скажи, как ты вообще оказался вместе со мной?

— Когда этот, — показывает на связанного бандита, — тебе газом в морду зарядил, то в меня не попало, потому что шел за тобой. Ты сразу упал, а я ему врезал ногой по рылу и отскочил на площадку первого этажа. За это время успел достать оружие и шмальнул несколько раз в дверной проем. Только все напрасно — все пули куда-то в сторону ушли, хотя расстояния особого и не было. Смотрю, а там еще один с автоматом в руках. Я, понятное дело, не стал дожидаться, когда он в меня рожок разрядит, побежал на второй этаж, так они мне кричать начали, что если я не спущусь и не выброшу ствол, они тебя замочат. Что было делать? Пришлось подчиниться.

— Крутые ребята… И ведь не боялись же среди бела дня нападать.

— Ну, это как сказать, когда нас в фургон засовывали, уже стемнело. Да и вообще все это очень быстро было. Минуты три-четыре заняло, не больше. Мы сами им на руку сыграли, когда выходили из другого парадного. Кто догадается связать все это с Серпокрыловым?.. О! Смотри, кажется, он очухался.

В самом деле, Кислый шевелится. Мы особо не мудрствуем, чтобы развязать ему язык. Времени мало. В течение нескольких секунд мы даем ему насладиться зрелищем Хотабыча, потом вся та же гитарная струна обвивается вокруг его собственной шеи. Этого вполне достаточно, чтобы Кислого охватил словесный понос. Мы узнаем, что их бригада, банда или шайка, называйте это, как хотите, состоит из семи человек. Главный — Владимир Клюев. Промышляют грабежом, а с недавнего времени переключились на частных коллекционеров произведений искусства. Такой их специализации способствовало то, что сам Клюев искусствовед по образованию. Недавно им повезло бомбануть две квартиры и еще один художественный музей в соседнем регионе. Клюев не хотел связываться с перекупщиками краденых шедевров, слишком много он на этом терял и решил переправлять краденые ценности за границу самостоятельно. Именно ему первому пришло в голову использовать для этого своего школьного товарища Андрея Серпокрылова.