Александр Савельев - Аркан для букмекера

Глупо отказываться, тем более сейчас, когда он выполнил ее условие.

— С какой стати? С вами приятно иметь дело.

Она поехала по указанному маршруту. Пугала легкость, с какой бандит решился пойти против ипподромного босса, пугала и в то же время обнадеживала. Вне всяких сомнений, это был именно тот человек, которого она так упорно искала.

Лунев остановил джип, не доезжая до поворота на Скаковую улицу. Подошел к ее машине.

— Поговорим у вас. Не возражаете?

— Садитесь.

Дверцу со своей стороны Антонина прикрыла, но не захлопнула, оставила приоткрытой — на всякий случай, прекрасно понимая, что все эти меры предосторожности — мертвому припарки.

— Включите приемник. Не так громко. Позвольте несколько вопросов.

— На какой предмет?

— Относительно смерти вашего мужа.

— Без этого никак нельзя?

— Нет. И в этом вы скоро убедитесь. Как он умер?

— Повесился.

— Были причины?

— Значит, были.

— Неприятности на работе? Долги? Может, кто-то его преследовал?

— Мне это неизвестно. В последнее время у нас были натянутые отношения. Он не был со мной откровенным.

— Поймите меня правильно: выяснить все обстоятельства смерти вашего супруга крайне необходимо для успеха задуманного мероприятия. Я хотел бы узнать поподробней.

— Что конкретно вас интересует?

— В какое время это произошло?

— Во второй половине дня, под вечер.

— Как вы узнали о самоубийстве мужа?

— Мне позвонили на работу из милиции.

— Входную дверь открывали вы?

— Да.

— Ключ легко повернулся?

— Как обычно.

— Когда вы вошли в квартиру, что-нибудь показалось вам странным?

— Было жарко. Жарче, чем обычно.

— Свет в квартире горел?

— Не везде.

— Где конкретно?

— В той комнате, где повесился муж, в коридоре и на кухне.

— Что еще показалось вам странным?

— Не пойму, почему это вас интересует. Примерно такие же вопросы задавал мне следователь.

— Вас вызывали в прокуратуру?

— Нет. Лишь позвонили. Больше всего меня поразила идеальная чистота в квартире. Игорь Николаевич никогда не занимался домашними делами. А тут все блестит. Ни одной грязной тарелки. Чистота в мойке, на столах в кухне и в гостиной.

— И у вас ни разу не закрались сомнения, что это — не самоубийство?

— Признаюсь, сомнения были.

— И вы поделились ими со следователем?

— Зачем? Игорь от этого не воскреснет.

— Несомненно, ваш муж не покончил жизнь самоубийством. Его убили. Чтобы это понять, не надо обладать проницательностью Ольховцевой. Идеальная чистота в квартире, не согласующаяся с привычками вашего мужа, подтверждает имитацию самоубийства, стремление убийцы уничтожить следы своего пребывания в квартире. Есть и другие факты, бесспорно указывающие на убийство.

— Простите мое невежество. Кто такая Ольховцева?

— Следователь по особо важным делам. Знаменитая личность.

— Надо же!

— Могу вас уверить, убийство очевидно не только для меня одного.

— Что вы хотите этим сказать?

— Следователь, который позвонил вам, рассуждал примерно так же. Он интересовался у вас, где вы находились во время смерти вашего мужа?

— Нет. Какие у него основания подозревать меня?

— Видимо, есть.

— И очень хорошо. Я в тот день была до конца рабочего дня на месте. Это могут подтвердить десятки людей.

— Думаю, он понимает, что в одиночку осуществить такое убийство вам не под силу. Чисто физически. И полагает, что у вас был сообщник.

— Спасибо. Облагодетельствовали.

— Да-да. Следователь именно так и думает. У вас был сообщник, вместе с которым вы убили мужа. Иначе как объяснить его слежку за вами? Признайтесь, вы убили?

— Да как вы смеете? Он любил меня, а главное — обеспечивал.

— Видимо, недостаточно, раз вы позарились на его деньги.

— Прекратите! Слышите? Прекратите немедленно ваши дурацкие инсинуации. У меня стопроцентное алиби. Я весь день была на работе.

У Лунева был свой человек в опорном пункте милиции на ипподроме. От него он узнал о самодеятельном сыске Шацкого и проблемах, появившихся у него в последнее время. Ручной майор милиции в наше время — приобретение не лишнее. Влиятельный знакомый Лунева в ГУВД Московской области обещал посодействовать в этом деле.

— Ладно, оставим этот неприятный для вас разговор. Фамилия Шацкий вам знакома?

— Да. Если вы имеете в виду начальника ипподромной милиции.

— Так вот, слежку за вами организовал он.

— Как вы об этом узнали? Я думала, за мной следят ваши люди.

— Вы больше не сомневаетесь в самом факте убийства вашего мужа?

— Нет.

— Если не вы, тогда кто мог это сделать?

— Понятия не имею.

— Шацкий уверен, что у вас был сообщник, вместе с которым вы убили мужа. Он пытается его вычислить, и этим объясняется слежка за вами. Если вы действительно заинтересованы в успехе дела, должны постараться как можно скорее стряхнуть его «с хвоста». Присвоение бумаг, собранных мужем для шантажа, в совокупности с материальной выгодой — превосходный мотив для убийства.

— Как я могу заставить его оставить меня в покое?

— Сделать это нетрудно. Надо дать ему человека, которого он ищет. Не важно, виновен он или нет. Главное — он должен быть вашим хорошим знакомым и иметь убедительные причины для убийства. Такой человек у вас есть. Вы знаете, кого я имею в виду.

— Понятия не имею.

— Молодого человека, вступившегося за вас в кассовом зале.

— Значит, все-таки я была права. Вы следили за мной.

— Если быть точным, присматривали.

— Постойте. Выходит, что те люди, которые приставили мне нож в бок, из команды ипподромного босса?

— Скорей всего.

— А вы стояли и наблюдали?

— Вы же не поделились своими планами, не сказали, для чего понадобилось вам убрать лучшую лошадь в главном призе. Сыграли по-крупному. Неплохо наварили. Могли бы быть и более предусмотрительны.

— Вы знаете, зачем я понадобилась им?

— Догадываюсь.

— Наверняка они хотели выяснить, от кого я узнала о болезни Пашиной лошади.

— Не исключено.

— И что, по-вашему, я должна была им ответить?

— Трудно сказать. Все зависело от вашей изворотливости.

— Я назвала бы вас.

— Не самый худший вариант. Но вам потребовалось бы убедить их в этом. А это было бы очень непросто. Поэтому впредь будьте поосмотрительнее. Вы близко знакомы с тем молодым человеком?

— С каким?

— С тем, который выручил вас в кассовом зале.

— Достаточно близко.

— Достаточно для чего?

В этот миг они подумали об одном и том же. Лунев пристально посмотрел Антонине в глаза. Он прочитал в них готовность на подлость.

— Вот видите, мы понимаем друг друга без слов. Где он сейчас может быть?

— В милиции?

— Нет. Его уже выпустили. Куда, как вы думаете, он должен отправиться?