Александр Савельев - Аркан для букмекера

— Тонечка, принесите бумаги. Молодой человек сомневается в искренности ваших намерений.

Антонина в недоумении зыркнула на Лунева. Он тут же ее успокоил:

— Николай наверняка не согласится. А завтра об этом даже не вспомнит.

Поколебавшись несколько мгновений, Антонина принесла ксерокопии. Лунев разложил их перед Рогалевым. В глазах у Николая зарябило, поплыли мутные круги. Он попытался сосредоточиться на бумагах, вникнуть в их смысл.

— Представьте, что этот человек — я. Как бы вы начали разговор по телефону?

Рогалев поскреб пятерней в затылке и, к общему удивлению, бойко заговорил. Лунев внимательно вслушивался в каждое слово и одновременно следил за движением секундной стрелки.

— Впечатляет, — сказал он, когда Рогалев закончил разминку. — Я немного смягчил бы тон, упомянул бы Управление по борьбе с экономическими преступлениями и назвал бы вот эти три документа. Чуть-чуть добавил бы решимости в голосе, и можно приступать к делу. Давайте попробуем еще раз.

Рогалев, ободренный похвалой, расплылся в идиотской улыбке. В руках Лунева, как из рукава фокусника, появился диктофон. С третьей попытки запись первого разговора с Решетниковым была готова. Записи еще двух, усиливающих давление, были сделаны уже со вторых попыток.

Лунев залпом допил остатки своего коньяка, незаметно для окружающих стер с рюмки следы пальцев и стал прощаться. Антонина вышла за ним в переднюю.

— Спустя минут десять выходите вместе с ним. Но не раньше. Проследите, чтобы он не забыл ключи от вашей квартиры. Теперь мы с вами в одной лодке, поэтому на моей совести ваша безопасность. С этого момента рядом с вами всегда будет мой человек. Парень надежный и скромный. Чуть позже некоторые моменты мы с вами согласуем. А пока пусть поработают мои люди.

Антонина попыталась высказать свое мнение, но Лунев постучал по циферблату и поспешно ушел.

Вскоре ушла и она с Николаем. В лифте его совсем развезло. Он лез целоваться, шарил под юбкой, бессвязно бормотал о любви. На воздухе чуть отошел, почти не качался, лишь продолжал смеяться, глупо и невпопад.

На троллейбусной остановке к ним подошел Шацкий. Рядом с ним — двое в милицейской форме.

— Давно вы знакомы с молодым человеком?

— Почти год. А в чем дело?

— Могу я взглянуть на ваши ключи от квартиры?

— Пожалуйста. Но объясните, что происходит?

Лицо Антонины выражало неподдельное удивление.

— У меня все. — Шацкий вернул ей ключи. — Грузите его в машину. А вы пока можете быть свободны.

Ставка на мальчишку, освобожденного по амнистии из Можайской малолетней колонии, полностью оправдала себя. Он проник в дом Жженого, установил «жучки», где ему указали, и в тот же день люди Шнобеля «срисовали» ценную информацию. Жженому позвонил важный чин из МВД и поручил высветить Троля — гастролера из Грузии, известного в воровском мире как единственного в своем роде домушника. Троль специализировался на квартирах знаменитостей эстрады, шоу-бизнеса, известных телеведущих — одним словом, тех, у кого водились деньги. В МВД накопилось с десяток таких «висяков», и там рассчитывали, взяв Троля с поличным, навесить на него и все остальные нераскрытые квартирные кражи, поставленные на контроль у большого начальства.

На следующий день Жженый появился в ресторане «Арагви», куда нередко заглядывали блатные. «Совершенно случайно» там оказался Шнобель. С полчаса Жженый выжидал, надеясь, что появится кто-то попроще, но никто не появился, и он подошел.

— Хата есть одна на примете. Антиквариат, валюта, картины. Ну, в общем, полный набор. Нужен знающий человек, вроде Троля. Я слышал, что он в Москве. Ты в курсе?

— Позавчера появился.

— Не поможешь на него выйти? Сам понимаешь, домушники — не мой профиль. Я даже не знаю, где сейчас у них тусовка.

— Почему обязательно Троль? Разве в Москве мало своих чистоделов?

— Не хочу связываться с шантрапой. Выйдет осечка — второго раза не будет.

— У Троля постоянно менты на хвосте. Он шуруется и никому не верит. Наколка твоя должна быть такой, сам понимаешь, чтоб у него слюни потекли.

— Видел, по НТВ показывали, что взяли у Лисовского при шмоне? Так вот, на моей хате — то же самое, только в два раза больше.

— Чтобы разговаривать с Тролем, я должен хотя бы иметь представление — о чем.

— Лужковский дом в центре Москвы. Шестой этаж. Бронированные двери. На балконе и окнах — стальные жалюзи. В подъезде — круглосуточно охранник. Но у меня есть примочка. Стопроцентная. Обговорим ее с Тролем при встрече. Мне нужны оттуда картина и пара бронзовых безделушек. По стоимости — примерно третья часть всего барахла. Это моя доля. Так и передай. Вот мой телефон. Звони в любое время. С тобой, думаю, сами разберемся. Ты не крохобор. Поэтому ничего не предлагаю. Вот так. Внакладе не останешься.

— Попробую. Но ничего не обещаю. Ты пока поищи другие подходы. Завтра позвоню. За что выпьем?

— За продолжение демократических преобразований.

— Ну, что ж. Годится. От них я не похудею.

Все видеозаписи с камер наружного и внутреннего наблюдения в доме Жженого перед тем, как стереть, просматривал начальник охраны, бывший капитан милиции. Прокручивая одну из них, он буквально опешил. Камера запечатлела внутри дома постороннего человека. Изображение появилось всего на несколько секунд, но сомнений не было: это — чужак.

Некоторое время он колебался, стоит ли говорить хозяину. Решил, что стоит, хотя понимал: такая оплошность грозит ему крупными неприятностями.

Жженый трижды просмотрел запись, останавливал несколько раз и подолгу вглядывался в силуэт, видный лишь со спины. Единственный вывод, который он мог сделать, — в дом проник пацан. Он заставил охрану проверить надежность замков на всех окнах и дверях, прочесать дом на «жучки». Результат огорошил его. В трех комнатах, наиболее ходовых, обнаружил подслушивающие устройства новейшей модификации из арсенала спецслужб.

Охранника, дежурившего в тот день, допросили с пристрастием. Но добиться чего-то нового от него не смогли. Поостыв, Жженый оставил своих людей в покое.

Все они неоднократно проверенные люди. Не идиоты. Не будут плевать против ветра.

Покоя не давал пацан. Едва ли ФСБ привлечет для такой цели ребенка. Значит, блатные. А это уже серьезно.

Звонок Шнобеля не застал его врасплох. Он взял свое предложение назад, объяснив тем, что «уголовка каким-то непонятным образом пронюхала о его планах». О чем якобы его предупредил прикормленный мент.

Очередная осечка взбесила Шнобеля. Готовый уже захлопнуть мышеловку, он снова остался ни с чем.

— Ты понимаешь, Филин, в какое положение он нас поставил? Я уже переговорил кое с кем. При случае Жженый обязательно ввернет. Не зря же он залепил байку про уголовку. «Кто-то пронюхал». Падла. А кто, кроме меня, еще знал об этом? Ты понял, какая сука?