Александр Савельев - Аркан для букмекера

Сестер вскоре окружили мужчины. Водоворот тусовки подхватил их. Они потеряли друг друга из виду и беззаботно кинулись в омут безудержного веселья.

Понаблюдав некоторое время за ними, Лунев пошел развеяться покером и попутно, если представится случай, присмотреть очередного клиента. Он был доволен. События развивались в соответствии с его планом.

Лунев считался известной личностью, хотя никто не мог сказать с полной определенностью, чем он занимается. В Козихинском переулке он владел небольшим офисом, в котором размещалась посредническая контора. Круг интересов ее деятельности был достаточно многообразен: обналичивание денег, выбивание долгов, вымогательство и многие другие неафишируемые услуги. Практически контора бралась выполнить любые пожелания клиента. Все зависело от его финансовых возможностей. Поэтому предложение Антонины явилось удачной находкой. Он выбивал деньги, не имея и половины компромата, добытого мужем этой бабенки. Достаточно было лишь информации об участии в противозаконном бизнесе. В успехе Лунев не сомневался. Единственное, в чем он пока не определился, так это с чего начинать давление на Тонькиного клиента. Это он собирался решить после первого же контакта. Все остальное было известно, в том числе и участь вдовы Кривцова.

— Геннадий Юрьевич, не желаете чашечку кофе по-турецки?

— Геннадий Юрьевич, может быть, бокал шампанского?

Нарасхват. Большой человек. А кем был? Пацан-воришка. Ничего слаще морковки не видел. Из уха текло. На ноге шесть пальцев. Девчонки за версту оббегали. Дрочил дни напролет, не вынимая рук из кармана.

— Лунев, говоришь? Залезай на верхние нары.

— За что осужден?

— Подломил с братушками продуктовую палатку.

— Чифирнешь? А может быть, карамель «Гусиные лапки»? Пацан. Что с него взять? Счастье его впереди, а нагнется — сзади.

В малолетку не угодил. Повезло. Поехал в Ивдельлаг, не в самую худшую каталажку. Пригрели воры. Возле них обтесался. Попробовал сладость власти. Идеалисты. Не раскусили тогда и поплатились по самой высокой таксе. Кум мигом разгрыз. Пообещал скостить полсрока.

«А там, на волюшке, поет соловушка. И нежной трелью — окончен путь. Отправят смелого в тюрьму закрытую, чтоб от побега смог отдохнуть».

Если повезет. А то могут отправить в деревянном бушлате. Вышел указ — создать комиссии на местах и с их подачи освобождать исправившихся. Само собой разумеется, воры под указ не попадали. За редким исключением.

— Ну что, ворики, будем копать? Все равно нам ничего не светит.

Китаец из Вологды предложил вести подкоп из промзоны в жилую под крайний барак.

— Менты на обходе щупают штырями землю в запретке. Там углубимся, чтоб не достали. Если понадобится, потолок укрепим рудстойкой. Уходить будем через промзону в выходной день. На выходе менты снимают оцепление. Неплохо бы подсуетиться насчет машины.

— Что скажете, босяки?

— По-моему, очень толково. Особенно тот момент, что подкоп пойдет из промзоны. Не будет проблем с землей. Для понта организуем рядом земляные работы и будем спуливать туда землю. Очень, очень толково.

— Твое мнений, Рябой?

— Я двумя руками «за». Эх, урки, только бы выбраться отсюда. Такие заварганю ксивы! Ни один мент не раскоцает. Жженый, брось-ка гитару.

Рябой пробежался по струнам длинными пальцами и запел приятным баритоном: «Сиреневый туман над нами проплывал. К перрону тихо поезд подходил. Тебя больную, совсем седую наш сын к вагону подводил. Так здравствуй, поседевшая любовь моя. Пусть кружится и падает снежок. На берег Дона. На листья клена. На твой заплаканный платок…»

К приезду депутатской комиссии подкоп был готов. Жженого освободили досрочно, а чтобы блатные не заподозрили, вместе с ним еще двух воров, у которых оставалось по два месяца срока. Жженый оставил хозяину четыре года. Вдобавок кум выдал ему индульгенцию до конца дней, направив соответствующую бумагу в уголовный розыск по месту жительства. Так появился в уголовке особо ценный агент — Лунев Геннадий Юрьевич.

Спустя полторы недели блатные решили уходить. Достали вольные шмотки, позаботились и о машине. Менты встречали их на выходе из подкопа и стреляли в упор через бушлат, чтоб не было шума. Застрелили одиннадцать заключенных, получив повышение в звании и благодарность по министерству «за предотвращение массового побега особо опасных рецидивистов».

— Геннадий Юрьевич, несколько партий в покер. У нас за столом как раз одного не хватает.

— Жженый? Вот так встреча. Какими судьбами?

— Филин? Тысячу лет тебя не видел.

— Что это ты в лице переменился? Неужто так рад нашей встрече?

— Брось ты эти свои штучки. Мы давно уже не пацаны. Играйте без меня. Сегодня что-то нет настроения. Извини, Филин. Я побегу. Назначена деловая встреча.

Недавно обнаруженные в доме «жучки», встреча со Шнобелем в «Арагви» и теперь вот Филин. В случайность таких совпадений Жженый давно не верил. «Недавно на Минском шоссе сибирского авторитета взорвали в «Мерседесе», а чуть раньше другого расстреляли в упор среди бела дня возле ментовской. Сейчас заказать человека что плюнуть. Нет, так просто в руки не дамся. Филин. Вот падла. Лет десять о нем ничего не слышал. Знаю, что отошел. Но со Шнобелем у них давняя дружба. Может, был не прав, что с уголовкой связался? Нет. Сгинул бы давно где-нибудь в «Белом лебеде» или в каком другом централе, как сгинули Сибиряк, Перс, Воропай и тьма-тьмущая других известных на весь Союз авторитетов. Все, баста. Завязываю стучать, пока блатные не раскололи. Нет улик — нет и базара. Побоку ментов, побоку бизнес. Деньги из фраера выбью и на покой. Хорошие деньги. Сейчас — самое время».

Жженый твердо решил порвать с уголовкой, но для этого требовалось согласие большого начальства. Не поставив в известность сестер, он уехал из казино, оставив их развлекаться под присмотром телохранителя.

Забраковав с десяток поклонников, Антонина остановила выбор на рослом блондине приятной наружности. Он представился массажистом футбольной команды.

Она раскраснелась, глаза блестели, но ощущение опасности и сознание собственной вины держали настороже, не давая расслабиться и быть самой собой — очаровательной в своем бесстыдстве шлюхой.

— А вы почему не пьете? Все мне и мне, — спросила Антонина, когда будто невзначай кавалер снова подвел ее к стойке бара.

— Я за рулем. Не хочется раньше времени сыграть в ящик. У меня есть предложение. Давайте уедем отсюда. Я знаю отличное место. Мотель для элиты. Цыгане. Великолепная кухня. При желании можно заночевать там.

— Мы уже так коротко знакомы с вами?

— Пока, к сожалению, нет. Но мне бы очень хотелось.

— А на вас можно положиться?