Елена Басманова - Тайна древнего саркофага

Доктор почувствовал, что слишком далеко ушел в своих размышлениях от темы беседы с младшей дочерью профессора Муромцева. Это получилось само собой. «Такой уж у меня несчастный характер, – подумал Клим Кириллович, – не способен я долго сердиться. Да и разве можно сердиться на милую девушку, которая видит во мне старшего друга, конфидента, консультанта в самых трудных ситуациях».

Доктор Коровкин совсем успокоился и решил возвращаться на берег. Он резко повернулся на живот и быстро поплыл к мосткам. Нельзя надолго оставлять одну Марию Николаевну – он обежал взором пространство, на котором живописными группками расположились отдыхающие. Муру он увидел на том же месте, на котором оставил. Кажется, она смотрела из-под ладони на него, пытаясь не выпускать его из виду. Интересно, сердится она или нет? Обиделась ли на него? А как чудно начиналось сегодняшнее утро, как они шутили и подыгрывали друг другу!

Доктор взобрался по приставной лесенке на мостки и отряхиваясь медленно пошел к берегу, не выпуская из виду силуэт Муры. До берега было еще довольно далеко, когда Клим Кириллович увидел рядом с ней верткую фигурку – местные мальчишки по-своему прирабатывают на дачниках: кто букетики цветов принесет, кто красивую раковину, кто пирожки, испеченные матерью, продает. Белая рубаха маленького торговца, однако, заслонила Муру всего лишь на мгновение и тут же стала перемещаться дальше, причем довольно скоро. А потом местный маленький добытчик и вовсе убежал, сильно наклонясь вперед и с трудом отталкиваясь босыми ногами от вязкого песка..

Мура увидела приближающегося Клима Кирилловича, но тут же поменяла позу в своем шезлонге и села к нему спиной. «Видно, все-таки обиделась, – подумал доктор, – и хочет показать мне, что я был не очень деликатен». Он действительно чувствовал себя виноватым. Ему доверили сопровождать девушку на взморье, развлекать ее, оберегать, а он... Сначала накричал на нее, а потом и вовсе бросил одну на берегу...

Доктор Коровкин постоял немного у линии прибоя, пытаясь подыскать слова, с которыми следует подойти к девушке и попытаться установить с ней прежний мир. Но продумать все как следует не успел. Потому что Мура вновь села лицом к нему и помахала ему рукой – правда, как-то вяло и неопределенно. Приближаясь к ней, он заметил, что выглядит она расстроенной и старается не смотреть ему в глаза. На губах ее играла ненатуральная кривоватая улыбка.

– Нет, водные процедуры – чрезвычайно полезное изобретение человечества! – заявил он преувеличенно бодро, решив не обращать внимания на перемены в облике девушки.

– Вы издалека были похожи на резвящегося дельфина, – сказала упавшим голосом Мура.

– Слегка тяжеловат для дельфина стал, – самодовольно согласился доктор, растирая тело плотным полотенцем, – хотя у меня было необычное ощущение, как будто я, как в баснословные времена, один в море качаюсь на волнах недалеко от прекрасных кораблей – допустим, древних галер или парусников... А чем здесь занимались вы?

– Скучала. – Мура отвела глаза. Показалось доктору или нет, что в них блеснули слезы? Этого еще не хватало. Неужели он довел девушку до слез? Неужели нанесенная им обида так сильна?

– Я надеюсь, вас никто не тревожил в мое отсутствие, – с участием обратился он к ней. – Я слишком долго наслаждался купанием.

– Нет, милый Клим Кириллович, все было хорошо. – Голос Муры подозрительно дрогнул.

«Да что ж это такое? – Доктор был поражен. – Неужели надвигается истерика?»

– Хотите мороженого? – спросил он неожиданно для самого себя.

– Нет, спасибо, мороженого не хочу.

– А чем хотел вас прельстить босоногий торговец?

Она быстро глянула на доктора и вновь отвела глаза в сторону.

– Я вижу, что вы ничего у него не купили, – сказал ласково молодой человек.

– Нет, не купила. – Мура крутила в руках баночку с кремом от загара.

– И, милый Клим Кириллович, нам уже, наверное, пора собираться.

– Хорошо, я не возражаю, готов выполнить любое ваше желание.

Мура укоризненно покосилась на него, разомкнула губы, как будто намереваясь что-то сказать, но передумала и промолчала.

Клим Кириллович переоделся, собрал шезлонги, зонт, купальные и пляжные принадлежности, закрыл все в будке, и они; медленно отправились по бетонной дорожке в сторону дачного поселка. Они миновали пляж, потом небольшую лесную полосу, которая отделяла песчаный берег от Большой дороги. Перешли и саму дорогу – не торопясь, чувствуя себя не столько отдохнувшими, сколько усталыми, они двинулись по крутому склону, ведущему вверх. Где-то посередине склона Мура остановилась, чтобы перевести дыхание. Она обернулась, чтобы посмотреть на узкую полоску моря, которая была хорошо видна между деревьями и над той полоской леса, которая уже закрывала песчаную береговую отмель.

Вдали у горизонта застыл небольшой корабль – создавалось ощущение, что он никуда не плывет, а просто поставлен для услаждения взоров гуляющих, как красивая декорация.

Доктор Коровкин посмотрел в ту же сторону, что и Мура. Они уже собирались продолжить подъем по крутой дороге, но тут девушка схватила Клима Кирилловича за руку.

– Я вижу, вижу, – поспешил успокоить ее он. – Что же там такое?

Издалека было трудно понять, что произошло там, около горизонта, – видно было только, что внезапно перед неподвижным судном вырос огромный черный фонтан, затмив корабль, как будто кто-то с берега стрелял из артиллерийского орудия и снаряд упал перед судном, подняв в воздух гору морской воды!

– Что это? – спросила шепотом Мура. ; – Не знаю, – признался Клим Кириллович, – Может быть, какая-то авария на судне или проводят испытания снарядов. Если это судно из Кронштадта, то на его борту есть вооружение, какие-нибудь пушки. На учения не похоже. Около форта сегодня нет учебных мишеней.

– Странно. – Мура смотрела, как огромное темное облако, затмившее далекий корабль, медленно оседает, но более ничего разглядеть не могла.

Доктор Коровкин не видел ничего интересного и заслуживающего внимания в случайной картинке, открывшейся их взору, скорее всего, считал он, учения переместились сегодня к Кронштадту. Он терпеливо дожидался, пока Мария Николаевна соизволит двинуться дальше.

«Чем бы заняться вечером? Попробую пойти на рыбалку, поговорю с Прынцаевым, наверное, среди его знакомых есть рыбаки, – размышлял он. – Читать „медицинского нигилиста“ совершенно не хочется. Побыть в обществе Брунгильды тоже, вероятно, не удастся. Девушку сегодня трогать нельзя – завтра у нее концерт, она нервничает и сегодня, конечно, не отойдет от инструмента. Мешать ей не следует – воля и целеустремленность старшей дочери профессора Муромцева очень нравились доктору Коровкину. Она не предается праздным размышлениям фантастического характера, да и все сомнительные события; обходят ее стороной. Как будто вокруг нее стоит незримая охранительная стена».