Константин Столяров - Однажды в России

За ночь подморозило, и, когда Лена шла от автостоянки до Всеволожской церкви на Сергиевской улице, под каблучками сухо похрустывал ледок. В пяти метрах за нею с венком из белых гвоздик следовали Алексей Алексеевич и Володя, явно получившие задание не отпускать ее ни на шаг.

Без десяти минут одиннадцать в полутемной церкви у гроба Зинаиды Афанасьевны сгрудились одни старухи в черном, неслышно шептавшие молитвы. Лена зажгла дюжину свечек перед иконами и всю панихиду простояла не шелохнувшись, вглядываясь в восковые черты усопшей. Она издавна чтила своенравную Зинаиду Афанасьевну, бывшую матриархальным стержнем холмогоровской семьи, и сейчас, отдавая последний долг, думала о том, что покойница заслужила царствие небесное, о чем, вторя священнику, хором твердили дьякон и певчие, на разные голоса выводившие: "Со святыми упокой..." Требовательная ко всем независимо от степени родства, Зинаида Афанасьевна умела прощать непростительное и в то же самое время безвозвратно отлучала от сердца тех, кого называла нелюдью. Так, пулей вылетела из семейной обоймы взбалмошная Наталья Николаевна, ее настоящая невестка и настоящая свекровь Лены. Но стоило Лене незадолго до родов переселиться во Всеволожск, как старуха в тот же день ласково назвала ее "невестушка", что обе сочли в порядке вещей: быстро менявшиеся жены Вениамина Ивановича Холмогорова в счет не шли, Наталья Николаевна как бы вовсе не существовала, так что у Зинаиды Афанасьевны не было другой невестки, равно как у Лены - другой свекрови. Именно поэтому, заказывая венок, Лена попросила Алексея Алексеевича, чтобы на ленте написали: "Незабвенной свекрови от любящей невестки". Лена хотела было добавить "и внука", но удержалась, дабы не вносить еще большей терминологической путаницы - ведь ее сын был не внуком, а правнуком Зинаиды Афанасьевны.

Позднее, перед выносом, Лена осмотрелась. Неподалеку от нее, рядом с насупившимся, наполовину поседевшим Сергеем, плакал пьяненький Вениамин Иванович, с другой стороны, поглядывая на Сергея снизу вверх, стоял щуплый, похожий на подростка Додик Шапиро, а из-за плеча Сергея на нее давящим взглядом смотрел косоглазый человек с чертами Пушкина. Лена поймала себя на мысли, что раньше определенно видела косоглазого, но прошло не меньше минуты, прежде чем она вспомнила, где с ним встречалась. Рука Лены машинально потянулась к горлу - это был капитан Затуловский, дважды вызывавший ее на допрос в Следственное управление ГУВД и ознакомивший с исповедью Сергея в синей тетради. А бок о бок с Затуловским, поблескивая металлической оправой очков, стоял вихрастый блондин, в котором Лена сразу же узнала оперуполномоченного УБХСС, выступавшего свидетелем по делу Тизенгауза. Все верно - с кем поведешься, от того и наберешься.

На густо поросшем соснами чистеньком кладбище в Мельничном Ручье гроб с телом усопшей опустили в могилу, вырытую между надгробиями ее мужа и сына. Лена одной из первых бросила вниз горсть песчаной земли, подождала, пока могильщики утрамбовали холмик, водрузив деревянный крест с табличкой "Холмогорова Зинаида Афанасьевна (1908-1993)", и, понурившись, медленно пошла к выходу. У ограды ее догнал Сергей.

- Бабушка велела передать... - Он протянул Лене потертую коробочку из красного сафьяна.

Лена открыла коробочку, и ее глаза увлажнились. Внутри лежали все драгоценности свекрови - девичье колечко с мертвой бирюзой, жениховский подарок Ивана Емельяновича, и золотая цепочка с нательным крестиком.

- Перед смертью сильно горевала, что не простилась с тобой и с Сашком, глухо проговорил Сергей и, помолчав, спросил: - Ну, как там мой сын?

- Саша пишет тебе?

- Дважды в месяц.

- Тогда ты в курсе дела... Прощай!

- Обожди. Ты что, не считаешь нужным помянуть бабушку? Это же не по-русски. - Сергей нахмурился. - Зайди, уважь православный обычай. За столом хватит места и для твоих телохранителей...

С кладбища Лена заехала в дом на Константиновской вовсе не потому, что поддалась увещеваниям Сергея. Садясь в "волгу", чтобы вернуться в Комарово, она вдруг всем сердцем ощутила, что сафьяновая коробочка, помимо немудреного золота свекрови, таит в себе глубокий смысл: получив посмертный дар, она, Лена, становится духовной наследницей Зинаиды Афанасьевны. А символика дара в свою очередь навеяла грустные мысли о быстротечности жизни и том дне, когда она сама соберет такую же коробочку для собственной невестки.

За длинным поминальным столом на одном конце скучились старухи в черном, а на другом, под затянутой крепом фотографией Зинаиды Афанасьевны, расположились приятели Сергея, чье хозяйское место в торце пустовало. Лена бочком опустилась на стул между старухами и Давидом Шапиро.

- Леночка, какая честь! - обрадовался Шапиро. - Разреши налить тебе водочки? - Лена кивнула.

- Все разъезжаешь по европам? - Лена снова кивнула.

- А где Саша?

- В Кембридже, в частной школе Лейз.

- Не слабо! - Шапиро подмигнул сидевшему напротив морскому офицеру с нагрудной эмблемой подводника. - Серега как, подбрасывает тебе монету?

Вопрос был неприятен Лене, но Додик был здесь единственным, кого она по старой памяти считала близким человеком.

- Нет.

- Сколько ты платишь за обучение в Кембридже?

- Восемь тысяч фунтов в год.

- И Серега ни разу...

- Мы с сыном не нуждаемся в его деньгах, - перебила Лена.

- Нуждаетесь или не нуждаетесь, это второй вопрос. А ты мне ответь на первый.

- Ни разу за два последних года.

- Балбес он, вот что я тебе скажу, - рассерженно буркнул Шапиро. - Вгрохал больше ста тысяч баксов в дело, где конца-краю не видно, а на сыне, выходит, экономит.

- Додик, меня его дела не заботят.

- Я не слепой... Чем занимается твой муж? Нефтью?

- Деньгами.

- Банкир? - Шапиро оживился.

- Финансист.

Ответив Додику, Лена с досадой заметила, что косоглазый капитан Затуловский пристроился рядом с моряком и вслушивается в их разговор.

- Не слабо! - повторил Шапиро и собрался еще что-то спросить, но его отвлек крик в дверях.

Повернув голову, Лена увидела Вениамина Ивановича, в пьяном угаре рвавшегося за стол, и перекошенное лицо Сергея, тащившего дядюшку назад. А за ними, растерявшись, замерла рыжая бухгалтерша Цымбаревич, обеими руками державшая блюдо с высокой горкой блинов.

"Господи, куда я попала? - мелькнуло в голове у Лены. - Не хватает только старого педераста Коростовцева и шофера Потери, чтобы филерская шайка-лейка была в полном сборе!"

Еле-еле утихомирив разбушевавшегося родственника, которого на себе уволок в кухню блондин-оперуполномоченный, Сергей уселся за стол вместе с Цымбаревич и подал знак, что можно начинать. Без лишних слов выпили за помин души, после чего приятели Сергея навалились на закуски.