Константин Столяров - Однажды в России

- В порядке утешения поточи свой стручок об эту кикимору. А за это время брюки, может быть, подсохнут. Но как быть с вонью - понятия не имею!

На улице Баздырев по указанию Сергея занял место в кабине "камаза", тогда как Пичугин вновь уселся за руль "мерседеса", рядом с боссом. Полчаса они ехали молча, думая каждый о своем. Пичугин мысленно прикидывал, сколько ему отломится за безупречно выполненное задание, а Сергей готовился к завтрашнему разговору с директором химкомбината. Успешное завершение переговоров с "Пионером" не решало всех насущных вопросов, поскольку за электрододержатели заводу-изготовителю все равно придется доплачивать деньги, которых у Сергея не было. Напрашивалось единственное приемлемое решение - переуступить 15% акций, ранее принадлежавших "Пионеру", при условии, что химкомбинат профинансирует оставшиеся затраты. Тогда все закончится благополучно, и он, Сергей, сохранит за собой контрольный пакет в размере 52%. Лишь бы директор принял его предложение...

- Сергей Константинович, зачем вы приказали Гришке снять брюки с говноеда? - посмеиваясь, спросил Пичугин. - Ведь мы же не собирались зажаривать его письку.

- Олег, помнишь Нахмана, брата Анны Наумовны?

- Какого? Марика или Борю? Я же знал обоих.

- Марка. Когда я познакомился с ним в доме у Давида Израилевича, он учился на психологическом факультете университета и как-то сказал нам, что на публике человек без штанов разом теряет уверенность, - пояснил Сергей.

- Учту на будущее! - воскликнул Пичугин. - А в общем получилось здорово: простенько и со вкусом!

Зная, что похвалу подчиненных не стоит принимать за чистую монету, Сергей тем не менее ощутил тепло на душе. От начала и до конца все действительно прошло как по нотам. Без ложной скромности надо признать, что сегодня он вел себя мастерски, ничуть не хуже Вороновского. Может быть, на сороковом году жизни к нему пришла бойцовская зрелость сродни той, которая некогда отличала Виктора Александровича? Интересно, жив он или помер? Оберштурмбаннфюрер как-то обронил мимоходом, что у Вороновского рак. Но, как бы там ни было, Вороновский для него не пример, потому что он, Сергей, не собирается извлекать доход из рэкета. Да и заданную Перепелицыну выволочку нельзя назвать рэкетом, ее нужно квалифицировать как восстановление попранной справедливости с позиции силы. Коли в государстве либо нет законов, защищающих честный бизнес от присосавшихся пиявок и клопов, либо законы есть, но нет механизмов, обеспечивающих их действенность, бизнесменам не остается ничего другого, кроме применения силы. Таков, черт побери, закон лабиринта!

71. ПОСЛЕДНИЙ ДОЛГ

Во вторник, 23 марта 1993 года, Лена летела из Берлина в Санкт-Петербург через Хельсинки в полупустом "Дугласе" компании "Финнэйр". Маршрут был не самым коротким, зато удобным по времени: если бы она воспользовалась услугами "Люфтганзы", то попала бы сюда только к вечеру, а о рейсах "Аэрофлота" и думать не смела - опасаясь за ее жизнь, Виктор раз и навсегда запретил ей летать на российских самолетах, назвав их "воздушными гробами".

В аэропорту Пулково Лену встретили Алексей Алексеевич и Володя, заботливо усадили в "волгу" и повезли в Комарове, куда ей сейчас почему-то расхотелось ехать. Глядя из окон машины на сумрачный, промозглый, еще не отошедший от зимы город с мокрым снегом на тротуарах, она через силу набрала номер служебного телефона Холмогорова и услышала сонный голос секретарши. Ни Сергея Константиновича, ни дяди Давида нет на месте, сообщила ей Эсфирь Шапиро, а панихида по Зинаиде Афанасьевне назначена на завтра в одиннадцать утра во Всеволожской церкви. Лена положила трубку, поинтересовалась у Алексея Алексеевича, заказан ли венок, и сказала, что ей нужно побывать в ЦНИИСЭ.

Институт встретил Лену безлюдьем - на лестничной площадке, где обычно толпились курильщики, не было ни души, а тишину пустынного коридора нарушал лишь гулкий звук ее шагов. Куда все подевались? Мор на них напал, что ли? Она подошла к сектору физико-химических исследований, заглянула в дверь, и гримаса удивления на ее лице сменилась теплой улыбкой - обеих проныр не было на месте, а Марина и Тизенгауз, сидя у окна, с аппетитом уплетали маринованную корюшку.

- Лара! - не оборачиваясь, сварливо прикрикнула Марина. - Сколько тебе повторять - закрывай за собой дверь.

- Елена Георгиевна! - в тот же миг воскликнул Тизенгауз, поднимаясь со стула. - Не ожидал...

- Зайка! - Марина стремглав бросилась к Лене и обняла ее, прижавшись щекой к щеке. - Как я рада! Надолго в наши края?

- Послезавтра улетаю обратно.

- Виктор Александрович с вами? - полюбопытствовал Тизенгауз, помогая ей снять шубку.

- Он до конца недели в Люксембурге. Карла Рихтеровича, президента "Ост-Веста", потянуло назад, в Эстонию, поэтому Виктор взял бразды правления в свои руки. - Лена протянула Марине объемистый пакет. - Для твоей Натальи.

- Зайка, ты прелесть! - Небрежно отложив пакет, Марина попятилась назад. Дай на тебя посмотреть... Андрюша, Ленка же совсем девочка! Косметика совершенно незаметна.

- Нашла девочку в тридцать пять лет, - с усмешкой возразила Лена, всматриваясь в лица давних друзей.

Марина располнела и выглядела утомленной, постаревшей, а Андрей Святославович, напротив, казался моложе своих лет. Толстый темно-синий свитер с глухим воротом скрадывал худобу, морщины в уголках глаз стали менее заметными, резкие черты лица смягчились, а прямизне спины могли позавидовать и тридцатилетние.

- Зайка, выпьем за встречу? Закуска - дай Боже, а спирт я мигом разведу.

- Только мне чуть-чуть, - попросила Лена.

- Как скажешь, - покорно произнесла Марина, уже вооружившаяся мерной колбой. - Сашенька не скучает вдали от мамы?

- Говорит, что не очень. Мы перезваниваемся через день.

- Погостите у нас подольше, - предложил Тизенгауз. - Посмотрите на изменившийся Петербург.

- Может быть, летом мы поживем в Комарово, а сейчас... - Лена поежилась, зябко поведя плечами. - У нас теплынь, в Карлсхорсте цветут одуванчики, а здесь холодрыга, я вся покрылась мурашками.

Марина разлила разбавленный спирт по чашкам и, подняв свою вверх, провозгласила:

- Согреемся! За тебя, зайка!

- За вас, дорогие! - Лена, морщась, выпила тошнотворно-теплую жидкость и быстро заела корюшкой.

- Как тебе мое коронное блюдо? - осведомилась Марина. - В твоем Берлине корюшки небось ни за какие деньги не достанешь?

- Вкуснятина!.. Маришка, спасибо тебе за звонок насчет Зинаиды Афанасьевны.

- Повторим? - Марина потрясла колбу со спиртным.

Лена и Тизенгауз дружно прикрыли свои чашки, а Марина налила себе еще сто граммов и процедила с брезгливой ухмылкой:

- Твой бывший Ромео допытывался, где ты и с кем, но я дала ему отлуп. Сказала, что не уполномочена обсуждать твою личную жизнь. Передать сообщение передам, а больше - ни гу-гу.