Фёдор Раззаков - Убить футболиста

— Здрасьте, я ваша тетя! Откуда же им было знать, что этот футболист в момент убийства кантовался на чердаке? В «Московском комсомольце» прочитали?

— В любом случае, Леха, эту версию надо отработать.

— Как?

— Очень просто. В квартире убили двух бандюков. Один из них известен — некто Семен Архипцев по кличке Фантик, шестерка местной мафии. Нам он не интересен. А вот другой — наоборот. Его личность пока не установлена — за местными операми он не числится. Сейчас мы узнаем у «земляков», успели ли они откатать его пальчики, и, если не успели, ты рванешь в тот морг, куда его отправили. Только прошу тебя, Леха, сделай все как надо.

Это предупреждение прозвучало из уст Громова не случайно. Полгода назад Дробыш точно так же должен был обеспечить дактилоскопирование трупа, однако передоверил это дело стажеру из Высшей школы милиции. И тот, то ли с испугу, то ли от неумения, на пару с пьяным медиком дело запороли — сделали отпечатки, совершенно непригодные для идентификации. Потом выяснилось, что «следы» они снимали как Бог на душу положит — мало того, что грязные пальцы трупа они предварительно не обработали влажным тампоном, они и краску нанесли не валиком, а вручную, после чего намучились с одеревеневшими пальцами, потому что стажер забыл взять с собой спичечный коробок, который опера обычно используют при «откатке».

Как выяснил Громов, пальчики у трупа на месте происшествия никто не «откатывал» — судмедэксперт собирался это сделать во второй половине дня в морге Первой градской больницы. Так как Громов был на колесах, он без лишних слов вызвался подбросить коллегу до больничных покоев. Однако по дороге он сильно пожалел об этом, потому что в Дробыше, то ли в силу того, что впереди его ждало малоприятное общение с трупами, то ли просто в силу хорошей погоды, внезапно взыграли гормоны.

Не успели они отъехать несколько сот метров от Яшиного дома, как Дробыш попросил приятеля тормознуть. Громов сначала не сообразил, зачем Лехе понадобилась эта остановка, а когда понял, было уже поздно. На перекрестке некая молодая особа в коротенькой юбочке усердно голосовала проезжавшим мимо автомобилям, и Дробыш посчитал невозможным безучастно взирать на это. Как только машина остановилась, он окликнул незнакомку и та, несмотря на то что была обута в туфли на шпильках, бегом бросилась на его зов.

— Вам, девушка, куда надо? — спросил Дробыш у незнакомки, когда та наконец подбежала к автомобилю.

— До Парка культуры, — ответила девушка.

— Вам повезло, мы направляемся в ту же сторону. — И Дробыш услужливо открыл перед девицей дверцу.

Когда машина тронулась, Дробыш приступил к привычной для себя процедуре запудривания мозгов:

— Как вас зовут, девушка?

— Ольга. А вас?

— Мое имя слишком известно, чтобы его называть даже такой красивой девушке, как вы.

— А вы кто? — с тревогой в голосе спросила попутчица.

— Всего лишь министр внутренних дел, — придавая лицу серьезное выражение, произнес Дробыш.

Громову стоило огромного труда, чтобы сдержать себя и не рассмеяться во все горло. Он много раз был свидетелем «раскрутки» Дробышем невинных барышень и всегда поражался его способности пудрить мозги дамам самых разных возрастов и вероисповеданий. Леха буквально за доли секунд определял умственный потенциал своей жертвы и в зависимости от этого выбирал для себя соответствующую легенду. Судя по тому, кем он прикинулся на этот раз, интеллектуальные возможности девушки должны были быть ниже средних. Так оно, собственно, и было, хотя сдалась она не сразу. После Лехиного признания девушка с нескрываемой иронией спросила:

— Министр на «Жигулях»?

— Дело в том, что это не моя машина, — продолжал юродствовать Леха. — Я ее взял в нашем гараже для оперативных нужд. Я вижу, вы газеты плохо читаете.

— Да я их в руки не беру.

— Это видно. Если бы читали, то наверняка знали, что в городе регулярно проводятся плановые проверки сотрудников столичной милиции. Я, как министр, под видом рядового гражданина разъезжаю по городу и отмечаю нерадивых сотрудников.

— Классно! — всплеснула руками девица и уже с нескрываемым восхищением взглянула на Алексея.

Однако спустя некоторое время на ее лицо вновь набежала тень и она спросила:

— А вы меня не обманываете? Вроде бы на лицо министр совсем другой. Я по телевизору видела.

— Правильно вы видели, — продолжал вешать девушке лапшу на уши Дробыш. — Только вы видели другого министра, которого вчера сняли с должности. У нас же жуткая текучка. За последние десять лет я уже седьмой министр.

— Да, это я слышала, — согласно кивнула девица, тем самым доказывая, что о творящемся в МВД бардаке осведомлены даже самые несведущие граждане. — Но вы же вроде молодой?

— А Чубайс старый? — вновь ловко парировал вопрос девушки Дробыш. — Сейчас время такое — надо двигать молодых. Вы с этим согласны?

Девушка ответила утвердительно и с этого момента окончательно уверилась в том, что перед ней не кто иной, как новый министр внутренних дел. После этого она сдала себя, что называется, с потрохами. Она поведала попутчикам вполне заурядную историю о том, как девушка из провинциального городка Макеевка с населением в сорок тысяч жителей год назад приехала в Москву и поступила в текстильный институт. Далее последовал грустный рассказ о том, как девушка из провинции с трудом адаптировалась в огромном городе, о тех безобразиях, которые творятся в институтском общежитии, и скудной стипендии, которую выплачивает студентам государство.

Слушая этот рассказ, Громову внезапно стало жалко девушку, которой и без того невесело, а тут еще они со своими подковырками. Короче, он решил сорвать с Лехи его «министерскую» маску, стал подыскивать нужные слова, чтобы сделать это как можно тактичнее, но опоздал. В этот момент они подъехали к месту назначения, и девушка попросила остановиться. В следующую секунду она выпорхнула из автомобиля, а следом за ней салон покинул и Дробыш. Громов попытался схватить его за полу пиджака, но потерпел неудачу. На его недоуменный возглас: «Ты куда?» — Дробыш склонился к открытому окну и почти шепотом произнес:

— Кирилл, ты же знаешь — девушки только способствуют моему вдохновению на работе. Поэтому не дрейфь, я все успею — и пальчики у «жмурика» откатать, и с девушкой пообщаться.

После вечернего разговора с Громовым Сашке Локтеву всю ночь снился футбол. На зеленом поле шел захватывающий матч, в котором московский «Спартак» играл… против самого себя. Два десятка игроков, одетых в красно-белые футболки, под оглушительный рев трибун ожесточенно мутузили пятнистый мяч и старались затолкать его в ворота, в которых почему-то не было вратаря. Мяч выписывал неправдоподобные кренделя, перепрыгивал с одной ноги на другую, однако упорно не желал пересекать линию ворот. В одном из игроков Сашка узнал себя, в других — целое созвездие прославленных наших футболистов, большинство из которых никогда в жизни не играли за «Спартак». Здесь были: динамовец Игорь Численко, армейцы Всеволод Бобров и Юрий Чесноков, киевский динамовец Олег Блохин, торпедовцы Валерий Воронин, Эдуард Стрельцов и многие другие. Все они бегали по полю в спартаковских майках, почти не реагировали на свистки судьи и ругались матом. Сашка бегал между ними в семейных трусах, тоже нецензурно выражался и, буквально срывая голос, просил отдать ему пас. Однако ни один из игроков паса ему не давал, а Олег Блохин вообще отвесил увесистого пендаля, чтобы не орал. После этого прозвучал свисток судьи и был назначен штрафной. Однако против всякой логики штрафной пробивал игрок, нарушивший правила, — Олег Блохин. Сашка встал в «стенку», но вместо того, чтобы сомкнуть руки внизу, поднял их вверх. Блохин разбежался, ударил по мячу, и тот, преодолев девяти метровое расстояние до «стенки», пушечным ядром вонзился между ног Сашки. Тот издал душераздирающий крик и… проснулся.